Херберт Фрэнк

1.ДЮНА

К началу текста

Информация о книге

Фрэнк Херберт. Дюна

* КНИГА ПЕРВАЯ. ДЮНА *

x x x

С самого начала надо определить свое место в жизни, чтобы
не уподобиться маятнику. Это известно каждой сестре Бене
Гессерит. И Муаддибу, подданному падишаха Шаддама Четвертого.
Особое внимание надо обратить на то, что он жил на планете
Арраки. Пусть не введет вас в заблуждение, что родился он на
Каладане и там провел первые пятнадцать лет своей жизни.

Настоящая его родина - Арраки, планета, более известная под
названием Дюна.

Обо всем, что вы здесь прочтете, поведала принцесса
Ирулэн.

За неделю до отъезда на Арраки, когда предотьездная суета
достигла апогея, к матери Пола пришла старуха.

Ночь в замке Каладан была жаркой, но груда камней, служившая
домом уже двадцати шести поколениям семьи Атридесов, дышала той
приятной прохладой, которую она всегда излучала к перемене
погоды.

Старуха открыла боковую дверь, прошла под сводом коридора к
комнате Пола и, заглянув в нее, стала рассматривать лежащего в
постели мальчика.

При затененном свете лампы, висящей под самым потолком,
разбуженный мальчик различил маячившую у двери грузную женскую
фигуру, за спиной которой виднелась его мать.

Старуха более всего походила на ведьму: волосы - как
спутанная паутина, темное лицо, глаза сверкающие, словно
драгоценные камни...

- Не мал ли он для своего возраста? - спросила старуха. Ее
голос был хриплым и гнусавым.

- Вы ведь знаете, что в нашей семье взрослеют поздно. Ваше
преподобие, - ответила мать Пола своим мягким контральто.

- Как же, слышала, - прохрипела старуха. - Но ему уже
пятнадцать лет.

- Да, Ваше преподобие.

- Он проснулся и слушает нас, маленький хитрец, --
хихикнула старуха. - Но хитрость как раз и нужна нашему
королевству. И если он действительно Квизатц Хедерах, тогда...

Пол приоткрыл глаза. Два по-птичьи ярких овала - глаза
старухи, - казалось, росли и увеличивались, проникая ему в
душу.

- Спи спокойно, - сказала старуха, - завтра тебе
понадобятся все твои силы и способности для встречи с моим
Гомом Джаббаром.

И она ушла, оттолкнув мать Пола и с шумом захлопнув за собой
дверь. Разбуженный мальчик лежал и думал о том, кто это такой
- Гом Джаббар.

Из всего того, свидетелем чего он случайно стал, самым
странным для него было поведение старухи: она обращалась с его
матерью, как со служанкой, а не как с леди Бене Гессерит --
матерью наследника герцога Лето. "Может, Гом Джаббар имеет
какое-то отношение к Арраки?" - размышлял Пол.

Ему еще так много предстояло узнать...

Зуфир Хават, ведающий убийствами при дворе герцога Лето,
как-то объяснил мальчику: Харконнены с планеты Арраки - их
смертельные враги. Раньше планета была владением Харконненов, с
которого они получали доход по контракту с СНОАМ. Теперь их
вытеснили Атридесы - герцог Лето взял верх над ними. Он
пользуется влиянием в ландсраате и потому очень опасен для
врагов. Так говорил Зуфир Хават.

Пол вновь задремал. Ему снилась пещера на планете Арраки,
молчаливые люди, движущиеся вокруг него в тусклом свете
осветительных шаров. В пещере было сумрачно, как в церкви, и
слышался слабый шум воды. Даже во сне мальчик помнил, что
услышит его и наяву. Его сны всегда сбывались - он это хорошо
знал.

Сон растаял. Пол проснулся в теплой постели и думал,
думал... Предстоящее расставание с миром Каладана, где не было
ни игр, ни друзей, не огорчало его. Доктор, его учитель,
намекал на то, что на Арраки ему будет вольготнее. Люди,
нашедшие приют в этом пустынном краю песков, называли себя
Свободными, они не были зарегистрированы в Империал Регент.

Ощутив сковавшее его напряжение. Пол решил воспользоваться
одним из приемов, которым обучила его мать. При быстрых вдохах,
сопровождающихся концентрацией воли, он впадает в состояние
прострации... направленное сознание сосредоточивается... кровь,
обогащенная кислородом, устремляется в самые отдаленные области
тела... в такие минуты животное сознание утрачивает власть над
мыслью, над телом... животные побуждения исчезают из сознания и
человек получает возможность увидеть самого себя, концентрируя
сознание по своему выбору.

Когда заря желтым светом тронула окна комнаты. Пол ощутил
лучи солнца веками. Он открыл глаза и услышал звуки суматохи и
беготни в замке.

Дверь, ведущая в зал, отворилась, и в нее неслышно
проскользнула мать. Ее волосы цвета бронзы поддерживала на
затылке черная лента, лицо было бесстрастно, зеленого цвета
глаза - серьезны.

- Проснулся? - спросила она Пола. - Хорошо ли ты спал?

- Да.

Вынув из шкафа форменную куртку, над нагрудным карманом
которой был вышит красный ястребиный клюв - герб Атридесов,
мать повернулась к сыну.

- Вставай! - сказала она, - Преподобная мать ждет.

- Я как-то видел ее во сне. Кто она?

- Она была моей учительницей в школе Бене Гессерит. Сейчас
она состоит при императоре и носит сан Прорицательницы. Ты...
- она поколебалась одно мгновение, - ты должен рассказать ей
о своих снах.

- Ладно. Это из-за нее мы едем на Арраки?

- Мы еще не получили Арраки. - Она встряхнула брюки и
повесила их рядом с курткой. - Поторопись, не заставляй
Преподобную мать ждать.

Пол сел, потирая колени.

- Расскажи мне о Гоме Джаббаре.

И снова он уловил ее чуть заметное колебание, нервное
напряжение, в котором он различил страх.

Джессика подошла к окну, отдернула шторы и посмотрела в сад.

- Ты сам скоро о нем узнаешь.

Он уловил страх в ее голосе и удивился Джессика, не
оборачиваясь, проговорила:

- Преподобная мать ждет.

Преподобная мать, Гайус Хэлен Моахим, сидела в ковровом
кресле, наблюдая за тем, как к ней подходят мать с сыном.
Кресло стояло в простенке между окнами, которые выходили на
южный берег реки, на зеленые луга семьи Атридесов. Но
живописный пейзаж нисколько не интересовал Преподобную мать
этим утром она чувствовала себя значительно хуже обычного. Вину
за это она возлагала на космическое путешествие Необходимо было
выполнить поручение, требующее ее личного участия Даже она не
могла избежать личной ответственности, когда этого требовал
долг.

"Черт бы побрал эту Джессику", - подумала Преподобная мать.
Насколько все было бы проще, если бы она родила девчонку!

Джессика остановилась в трех шагах от кресла и сделала
реверанс. Пол отвесил короткий поклон. Манера приветствия Пола
не ускользнула от внимания Преподобной:

- А он вежлив, Джессика.

Рука матери легла на плечо сына. Даже ее ладонь, как
показалось Полу, излучала страх. Она сделала над собой усилие:

- Так его учили. Ваше преподобие.

"Чего она боится?" - удивился Пол.

Старуха смотрела на Пола немигающим взглядом, отметив про
себя удивительное сходство мальчика с его родителями.

- Ну что ж, - сказала Преподобная мать, - посмотрим, как
его учили. - Старческие глаза метнули суровый взгляд на
Джессику: "Оставь нас одних. Займись своими делами".

Джессика сняла руку с плеча Пола.

- Ваше преподобие, я...

- Джессика, ты же знаешь, что иначе нельзя.

Пол озадаченно взглянул на мать. Джессика выпрямилась.

- Да, конечно...

Пол перевел взгляд на носительницу высокого сана. Страх,
который испытывала его мать, заставил мальчика нахмуриться.

- Пол...

Джессика глубоко вздохнула.

- Это испытание... оно важно для меня.

- Испытание?

- Помни, что ты сын герцога.

И она направилась к выходу Только сухой шелест складок ее
платья нарушал вдруг установившуюся тишину Когда дверь за
матерью плотно закрылась. Пол, сдерживая гнев, повернулся к
Преподобной Почему она обращается с леди Джессикой, как с
простой служанкой?

В углах морщинистого рта старухи мелькнула усмешка.

- Леди Джессика в течение четырнадцати лет была моей
служанкой в школе, мальчуган - Она зевнула. - И хорошей
служанкой. А теперь иди сюда.

Пол безропотно повиновался этой команде, прозвучавшей,
словно удар хлыста, повиновался раньше, чем успел осмыслить ее.
"Использует воздействие голоса", - подумал он Когда Пол
подошел к креслу. Преподобная мать жестом остановила его.

- Видишь вот это? - спросила она, доставая из складок
своей зеленой юбки полый металлический куб без одной стенки.
Она повернула его открытой стороной к мальчику, и тот увидел,
что внутренность куба абсолютно черная. Казалось, ни один луч
света не проникает в него, хотя куб и был открыт.

- Вложи сюда свою правую руку! - приказала старуха.

Страх шевельнулся в душе мальчика. Он отпрянул было назад,
но грозный оклик старухи настиг его:

- Так вот как ты слушаешься свою мать!

Он взглянул в ее яркие птичьи глаза. Не имея сил противиться
их власти, он неуверенно вложил руку в куб. Когда чернота
сомкнулась вокруг его кисти, первое, что он ощутил, был холод.
Потом его пальцы коснулись металла, и он почувствовал легкое
покалывание, как если бы перед этим его рука была перетянута
жгутом.

Взгляд старухи сделался хищным, она протянула руку к шее
Пола. Он увидел в ней блеск металла и хотел повернуть голову.

- Стой! - рявкнула старуха.

Пол снова ощутил на себе власть ее голоса.

- Я держу у твоей шеи Гом Джаббар. Это игла с каплей яда на
конце. А-а-а! Не отворачивайся, не то почувствуешь действие
этого яда на себе.

Пол попытался сглотнуть вдруг появившийся в горле комок, но
возникшая сухость во рту помешала ему сделать это. Взгляд
мальчика был словно прикован к морщинистому лицу старухи, к ее
бледным деснам над серебряными зубами, вспыхивающими, когда она
говорила:

- Сын герцога должен все знать о ядах. Есть яды быстрые,
есть медленные. Этот же убивает только животных.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что я животное? - надменно
спросил он.

- Скажем так: я надеюсь, что ты человек. Предупреждаю тебя:
не дергайся. Я стара, но моя рука успеет воткнуть иглу тебе в
шею, прежде чем ты убежишь.

- Кто вы? - прошептал Пол. - Каким образом вам удалось
уговорить мою мать оставить меня с вами один на один? Вы из
Харконненов?

- Слава Богу нет! А теперь молчи!

Сухой палец тронул его шею. Пол подавил в себе желание
отодвинуться.

- Молодец! - сказала старуха. - Первое испытание ты
выдержал. Теперь осталось последнее - если не выдернешь руку
- будешь жив, выдернешь - умрешь!

Пол глубоко вздохнул, унимая дрожь.

- Если я закричу, слуги будут здесь через секунду, и умрешь
ты, старуха!

- Слуги не пройдут мимо твоей матери, она стоит на страже.
Подумай! Твоя мать выдержала это испытание, теперь твоя
очередь. Будь же тверд! Мы редко предлагаем это испытание
мужчинам!

Любопытство одержало верх над страхом. Пол почувствовал по
голосу старухи, что она говорит правду. И занялся
самовнушением: я не должен бояться. Страх угнетает разум. Страх
- это смерть. Я буду смотреть ему в лицо. Я не позволю страху
овладеть мною.

Он почувствовал, как самообладание возвращается к нему, и
сказал:

- Начинай, старуха!

- Старуха? - повторила она. - Ты смел, этого у тебя не
отнять, мой милый. - Она наклонилась к нему, понизив голос
почти до шепота. - Ты чувствуешь боль в своей руке? Выдерни
руку, и мой Гом Джаббар коснется тебя. Смерть будет мгновенной,
как удар кнута.

Почувствовав, как усиливается покалывание в руке. Пол крепче
сжал губы. Только и всего? В чем же заключается испытание?
Покалывание перешло в зуд. Старуха сказала:

- Ты слышал о том, что животные перегрызают себе лапы,
чтобы освободиться из ловушки? Это веление инстинкта. Человек
же остается в ловушке, выдерживая боль. Им движет надежда. Эта
надежда не оставляет человека до самой его смерти.

Зуд перешел в жжение.

- Зачем вы это делаете? - спросил Пол.

- Чтобы убедиться, что ты человек. Молчи!

Пол сжал левую руку в кулак, потому что жжение перешло и на
нее. Оно медленно росло... Становилось все сильнее и сильнее...
Он чувствовал, как глубоко впились ногти в ладонь, и попытался
разжать кулак, но не мог шевельнуть пальцами.

- Горит, - прошептал он.

- Молчи!

Рука Пола задрожала, на лбу выступил пот. Казалось, каждая
клеточка тела кричала: выдерни руку, но... Гом Джаббар! Не
поворачивая головы. Пол попытался, скосив глаза, посмотреть, в
каком положении находится игла. Услышав свое шумное дыхание,
мальчик попытался унять его, но не смог.

- Пол!

Весь мир для него сосредоточился на неподвижном старческом
лице, обращенном к нему.

- Горячо! Горячо!

Ему казалось, что он чувствует, как кожа на его руке
обугливается, как расплывается и исчезает плоть и остаются одни
кости. И вдруг боль разом утихла, словно ее кто-то отключил.
Обильный пот выступил на теле мальчика.

- Довольно! - пробормотала старуха. - Кулл вахад! Еще ни
один ребенок, рожденный женщиной, не выдерживал такого
испытания. Я не должна была желать твоего поражения. - Она
отодвинулась. - Молодой человек, вы можете посмотреть на свою
руку.

Усмирив болезненную дрожь. Пол вглядывался в лишенную света
черноту. Казалось, боль еще жила. Жила, пропитав собою каждое
ушедшее мгновение.

- Ну же! - крикнула она.

Пол рывком выдернул руку и с удивлением уставился на нее.
Никаких следов ожога на ней не было. Он поднял кисть, повертел
ее, пошевелил пальцами.

- Это только возбуждение нервов, - проскрипела старуха. --
Зачем калечить тех, кто может оказаться полезен?! И все же
кое-кто отдал бы многое за тайну этого кубика.

- Но боль...

- Боль? - усмехнулась она. - Человек может вызвать и
подавить любые ощущения в своем теле.

- С моей матерью вы проделывали нечто подобное?

- Ты когда-нибудь просеивал песок?

Пол кивнул утвердительно.

- А мы, Гессерит, просеиваем людей, чтобы найти человека.

Пол поднял руку, подавляя воспоминание о пережитой боли.

- Это все, что нужно, - суметь перенести боль?

- Я наблюдала за тобой в критическую минуту. И мне
открылась твоя внутренняя суть.

Пол уловил искренность ее тона и кивнул:

- Это правда!

Старуха пристально посмотрела на него. Он уже чувствует
правду! Может, она нашла то, что искала? Она подавила волнение
и сказала себе правило Бене Гессерит: "Надейся и наблюдай".

- Ты знаешь, когда люди сами верят в то, о чем говорят?

- Знаю!

Голос Пола был мелодичен, и старуха уловила эту особенность.

- Возможно, ты Квизатц Хедерах. Присядь у моих ног, дружок.

- Я предпочитаю стоять.

- Твоя мать сидела когда-то у моих ног.

- Я - не она!

- Похоже, ты нас не жалуешь? - Старуха повернулась к двери
и позвала: - Джессика!

Дверь мгновенно распахнулась, и мать встала на пороге,
тревожно оглядывая комнату. Но вот она увидела Пола, и тревога
сошла с ее лица.

- Джессика, ты перестанешь когда-нибудь меня ненавидеть? --
спросила старуха.

- Я и люблю, и ненавижу вас одновременно. Моя ненависть
происходит от боли, которую я, должно быть, никогда не забуду.
Моя любовь...

- Просто любовь, - закончила за нее старуха, и голос ее
прозвучал неожиданно мягко. - Теперь ты можешь войти, только
веди себя тихо.

Джессика вошла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней
спиной.

"Мой сын жив, - думала она, - и он - человек. Я всегда
знала это... Он живет. Теперь и я могу жить дальше".

Пол смотрел на мать. Он знал, что она сказала правду. Ему
захотелось уйти и обдумать все, что произошло, но он знал, что
не может это сделать, пока старуха ему не разрешит. Она
приобрела над ним власть. Она говорила правду: его мать тоже
прошла через это - ради какой-то таинственной и ужасной цели.
Его собственная жизнь отныне тоже была подчинена этой цели,
хотя он и не знал пока, в чем она состоит.

- Когда-нибудь тебе тоже придется стоять на страже у этой
двери, и это будет высшая мера доверия, - сказала старуха.

Пол посмотрел на руку, перенесшую боль, перевел взгляд на
Преподобную мать. Голос ее стал не похож на все другие,
слышанные им когда-либо прежде. И он понял, что теперь он может
получить ответ на любой вопрос и что тому миру безмятежности, в
котором он жил до сих пор, пришел конец.

- Для чего проводится это испытание на человеке? - спросил
он.

- Чтобы высвободить его личность!

- Как это?

- Когда-то человек слишком полагался на машины, но это лишь
позволило поработить его другим людям, имеющим более
совершенные механизмы.

"Не заменяй машиной человеческий разум", - процитировал
Пол.

- Это лозунг Бутлерианского джихада, записанный в Оранжевой
Католической Библии, - подхватила старуха. - Ты что, учился
на ментата?

- Я лишь приступил к этому под руководством Зуфира Хавата.

- Великое восстание смело все эти костыли и подпорки к
человеческому созданию. Оно побудило человеческий разум к
совершенствованию. Чтобы развивать заключенные в человеке
возможности, были открыты специальные школы.

- Такие, как школа Бене Гессерит?

Старуха утвердительно кивнула:

- Бене Гессерит, как и Космический Союз, продолжает
традиции школ древности. Но этот последний придает решающее
значение математике, в то время как для Бене Гессерит
главное...

- Политика, - закончил за нее Пол.

- Кулл вахад! - воскликнула старуха и сердито посмотрела
на Джессику.

- Я ничего ему не рассказывала, - возразила та.

Преподобная мать обратилась к Полу:

- Ты высказал замечательную догадку. Действительно,
политика. Именно в ней нуждается человеческий род, чтобы не
прервалась его нить. Однако при этом надо все время иметь в
виду, что между высшими интересами общества и животными
инстинктами существует неразрывная связь. Нельзя нарушать ее,
если ты заботишься о будущих поколениях.

Слова старухи внезапно потеряли для Пола специфическую
остроту. Он почувствовал наступление того, что его мать
называла инстинктом правды. Не то чтобы Преподобная лгала,
просто она верила в то, что говорила. Пол ощутил в себе ту же
таинственную цель.

- Но мать говорила мне, что последователи школы Бене
Гессерит не знают своих родителей, - вставил он.

- Генетические линии сохранены в наших записях, --
возразила старуха.

- Тогда почему моя мать не знает своей?

- Некоторым дано узнать, чей род они продолжают, но только
очень немногим. Мы бы могли, например, захотеть брака твоей
матери с ее близким родственником, чтобы усилить генетическое
влияние на потомков. Ведь для этого может существовать масса
причин...

И снова Пол почувствовал в ее словах полуправду. Он сказал:

- Вы много на себя берете!

Преподобная мать удивленно посмотрела на мальчика:

- Мы несем на себе бремя большой ответственности!..

- Вы сказали, что я могу стать... как это? Квизатцем
Хедерахом? Это нечто вроде Гома Джаббара в образе человека?

- Пол, - с укоризной произнесла Джессика, - ты не должен
говорить таким тоном с...

- Я справлюсь сама, - остановила ее старуха. - Скажи мне,
мальчуган, что тебе известно о предсказательном веществе?

- Его принимают, чтобы отличить ложь от правды, так
говорила мне мать.

- Ты когда-нибудь видел транс правды?

- Нет!

- Это вещество опасно, - сказала старуха. - Оно дает
внутреннее видение Оно усиливает не только твою память, но и
память предков, благодаря чему можно заглянуть в далекое
прошлое Однако это доступно только женщинам. - Голос старухи
стал печальным. - Но и мы в этом ограниченны: мы можем видеть
только прошлое женщины. Правда, в старинных книгах сказано, что
однажды мужчина получит этот дар и сможет увидеть не только
женское прошлое, но и мужское.

- Это будет Квизатц Хедерах? - спросил Пол.

- Да Многие испытывали на себе предсказательное вещество,
но безуспешно.

- Их попытки заканчивались неудачей?

- Если бы! - она покачала головой. - Их попытки
заканчивались гибелью.

x x x

Попытка понять Муаддиба, не поняв его смертельных врагов,
- это попытка увидеть правду без знания лжи. Это попытка
понять, что такое свет, не зная, что такое тьма. Это просто
невозможно.

Принцесса Ирулэн.

Руководство Муаддиба.

Большой круглый шар - выпуклое изображение Вселенной --
вращался под нетерпеливой рукой, унизанной драгоценными
перстнями. Глобус был надет на стержень, укрепленный в одной из
стен комнаты, не имеющей окон; три другие стены были увешаны
полками, заполненными книгами, папками, магнитными записями и
фильмами Освещалась комната золочеными шарами ламп.

В центре комнаты стоял эллиптический стол желто-розового
цвета. Его окружали кресла. В одном из них сидел круглолицый
темноволосый юнец лет шестнадцати с мрачным взглядом. В другом
расположился стройный, небольшого роста мужчина с женственными
чертами лица. И юнец и мужчина смотрели на глобус и на
человека, вертевшего его.

Из-за глобуса послышалось хмыканье, и басистый голос
произнес:

- Вот она, Питер, величайшая ловушка в мире. И герцог
непременно угодит в нее! Где ему тягаться со мной!

- Разумеется, барон, - прозвучал в ответ мелодичный тенор.

Полная рука отпустила глобус, и его вращение прекратилось.
Теперь глаза всех находящихся в комнате могли созерцать его
неподвижную поверхность Этот глобус был из числа тех, что
делаются для богатых коллекционеров или для правителей планет
империи Он был отмечен характерным мастерством, которым
славились ремесленники соответствующей планеты.

Полная рука снова опустилась на глобус.

- Я пригласил вас сюда для того, чтобы вы, Питер, и вы,
Фейд-Раус, посмотрели вот на эту область между шестьюдесятью и
семьюдесятью градусами. Лакомый кусочек, не правда ли? Здесь
есть и моря, и озера, и даже реки. Ее не спутаешь ни с чем --
это Арена единственная и неповторимая! Превосходное место для
единственной в своем роде победы!

Улыбка тронула губы Питера.

- Только подумать, барон, падишах империи верит в то, что
отдает герцогу вашу часть планеты!

- Подобные слова не имеют смысла, - загремел барон. - Ты
сказал это, чтобы смутить юного Фейд-Рауса, моего племянника.
Но в этом нет никакой необходимости.

Угрюмый юнец завозился в своем кресле, разглаживая на себе
черное трико. В этот момент в дверь за его спиной постучали, и
он резко выпрямился.

Питер поднялся, подошел к двери и открыл ее ровно настолько,
чтобы можно было принять записку, скатанную в трубочку. Закрыв
дверь, он развернул листок и рассмеялся.

- Ну? - повелительно спросил барон.

- Этот глупец прислал нам ответ, барон.

- Атридесы никогда не могли себе отказать в благородном
жесте. Что он там пишет?

- Он очень неучтив, барон. Обращается к вам просто, как к
Харконнену. Никаких титулов!

- Это достаточно славное имя само по себе, - проворчал
барон. Голос выдавал его нетерпение - Так что же пишет дорогой
Лето?

- Он пишет: "Ваше предложение о встрече неприемлемо Я, имея
достаточно много случаев убедиться в Вашем вероломстве, отвечаю
Вам отказом".

- И?

- "Жаль, что это качество все еще процветает в империи". И
подпись: "Граф Лето Арраки".

Питер рассмеялся.

- Граф Арраки! Господи! До чего же смешно!

- Замолчи, Питер, - сказал Барон. Тот сразу умолк. - Так,
значит, вражда? И он использует это старое милое слово
"вероломство", такое богатое традициями, будучи уверенным, что
я пойму намек?

- Вы сделали шаг к миру, - сказал Питер.

- Для ментата ты чересчур разговорчив, Питер, - заметил
барон, а про себя подумал: "Я должен от него поскорее
избавиться. Теперь в нем нет надобности".

Барон посмотрел на своего наемного убийцу и только сейчас
заметил в нем то, что сразу бросалось в глаза посторонним:
блеклые глаза ментата были лишены какого бы то ни было
выражения.

Усмешка скользнула по лицу Питера.

- Но, барон! Я никогда не видел более утонченной мести.
Заставить Лето обменять Каладан на Дюну, и безо всяких условий,
только потому, что так приказал император! До чего же остроумно
с вашей стороны!

Барон холодно произнес:

- У тебя недержание речи, Питер!

- О, я счастлив, мой барон. Вы же... вас точит ревность.

- Питер?

- Но, барон! Разве не достойно сожаления то, что вы не
можете сами привести в исполнение этот замечательный план?

- Когда-нибудь я задушу тебя, Питер!

- Ну конечно, барон! Но с добрым поступком никогда не
следует спешить, не правда ли?

- На что ты рассчитываешь, Питер?

- Мое бесстрашие удивляет барона? - спросил Питер. Его
лицо превратилось в хитрую маску. - Ага! Но я заранее
предчувствую тот момент, когда ко мне подошлют палача. Вы
будете сдерживаться, пока я буду вам полезен. Преждевременное
убийство будет расточительно, я еще могу принести вам пользу. Я
знаю, что Дюна - прекрасная планета. Мы не будем в убытке, не
так ли, барон?

Фейд-Раус дернулся в своем кресле. "Вот вздорные дураки, --
думал он. - Мой дядя не может беседовать со своим ментатом без
ссор. Неужели они думают, что мне больше нечем заняться, кроме
как слушать их галиматью!"

- Фейд, - сказал наконец барон, - я велел тебе слушать и
учиться, когда разговаривают старшие.

- Да, дядя.

- Иногда Питер удивляет меня. Я не считаю боль необходимой,
но он... он находит в ней какое-то удовольствие. Что касается
меня, то я чувствую жалость к бедному герцогу. Доктор вскоре
займется им, и это будет конец всех Атридесов. Но Лето,
конечно, узнает, кто направлял руку сговорчивого доктора, и
это... это, наверное, будет выглядеть ужасно.

- Тогда почему бы вам не приказать доктору просто воткнуть
ему кинжал меж ребер? - спросил Питер. - Вы говорите о
жалости, но...

- Герцог должен узнать, что это я стал его роком, - сказал
барон. - И другие тоже должны узнать об этом. Это приведет их
в замешательство, и я выиграю время для маневрирования.

- Маневрирования... - задумчиво повторил Питер. --
Внимание императора и так приковано к вам, барон. Вы слишком
смелы. В один прекрасный день император пошлет сюда
легион-другой сардукаров, и это будет концом барона Владимира
Харконнена.

- Ты бы с удовольствием посмотрел на это со стороны, да,
Питер? - съязвил барон. - Ты бы с радостью наблюдал, как они
разрушают мои города и берут приступом этот замок. Тебя слишком
интересует кровь. Возможно, я поспешил с распределением трофеев
Арраки.

Питер сделал несколько мелких шажков и остановился за спиной
ФейдРауса. Напряжение в комнате, казалось, сгустилось. Юнец
обеспокоенно и хмуро посмотрел на Питера.

- Не играйте со мной в прятки, барон, - сказал тот. - Вы
обещали мне леди Джессику!

- Зачем она тебе? - спросил барон.

Питер ничего не ответил. Фейд-Раус шевельнулся в своем
кресле.

- Дядя, может, я пойду?

- Ты слишком нетерпелив, мой милый.

- Да, как с маленьким Полом? - спросил барон у Питера.

- Он угодят в ловушку и будет наш, - пробормотал тот.

- Я не об этом, - сказал барон. - Ты утверждал, что
служанка Бене Гессерит родит герцогу дочь. Стало быть, ты
ошибся, а, ментат?

- Нечасто я ошибаюсь, барон, - ответил Питер, и впервые в
его голосе послышался страх. - Поверьте мне, что служанки Бене
рождают в основном дочерей.

- Дядя, - вмешался Фейд-Раус, - вы мне обещали, что я
здесь услышу нечто важное для себя...

- Не торопись, - барон повернулся к племяннику, не отходя
от глобуса. - Я позвал тебя сюда, Фейд, чтобы поучить
мудрости. Ты ведь наблюдал за нашим добрым ментатом. Тебе бы
следовало кое-что у него перенять.

- Но, дядя...

- Он очень умен, не так ли, Фейд?

- Да, но...

- Вот именно - "но"... Всмотрись в его глаза. Питер умен,
но эмоционален и склонен к взрывам страсти. Как ни умен Питер,
но и он может заблуждаться.

В голосе Питера зазвучала угроза:

- Вы вызвали меня сюда, барон, чтобы поиздеваться надо
мной?

- Тебе пора бы знать меня получше, Питер. Я просто хочу
показать своему племяннику, что и возможности ментата могут
быть ограниченными.

- Вы уже нашли мне замену?

- Замену тебе? Что ты, Питер! Где же это я мог бы найти
замену твоей хитрости и уму?

- Там же, где вы нашли меня, барон.

- Возможно, стоит попытаться, - задумчиво произнес барон.
- Последнее время ты действительно кажешься мне
неуравновешенным. И еще эти снадобья...

- Разве мои увлечения слишком дороги? Вы возражаете против
них?

- Дорогой мой Питер, твои увлечения - это то, что тебя ко
мне привязывает. Как я могу против них возражать? Я просто
хочу, чтобы мой племянник знал о тебе все.

- Если он должен знать все, может, я ему станцую?

- Как-нибудь в другой раз, - сказал барон, - а сейчас
сиди и молчи. - Он посмотрел на Фейда. - Это наш ментат,
Фейд. Он был обучен выполнять определенные обязанности. Тот
факт, что он находится в живом человеческом теле, не должен
тебя смущать. Правда, это серьезная помеха. Иногда я думаю, что
древним с их мыслящими машинами было куда легче.

Губы племянника барона, как и у всех Харконненов, были
несколько искривлены, что придавало его лицу изумленное
выражение.

- Это сравнение уж слишком нелепо, - сказал Питер. - Вы
сами, барон, могли бы создать нечто лучшее, чем те машины.

- Возможно, - оживился барон и сделал долгий выдох. --
Итак, Питер, опиши моему племяннику основные перипетии нашей
борьбы с домом Атридесов.

- Барон, я ведь предупреждал вас, чтобы вы не посвящали в
ее подробности никого. Мои наблюдения над...

- Я сам могу судить об этом. Я отдал тебе приказ, ментат.
Предстань перед нами в одном из твоих многочисленных состояний.

- Пусть будет так, - сказал Питер. Он выпрямился, и в нем
появилось какое-то величие, как будто это была еще одна его
маска, но на сей раз покрывавшая не лицо, а тело. - Через
несколько дней весь клан герцога Лето вступит на борт лайнера
Космического Союза для следования на Арраки Они прибудут скорее
всего туда, а не в наш город Картаг, потому что ментат герцога,
Зуфир Хават, совершенно справедливо решит, что Арраки легче
защитить, чем Картаг.

- Слушай внимательно, Фейд, - сказал барон, - следи, как
план врага становится твоим планом.

Фейд кивнул: "Это уже кое-что, старое чудовище! Наконец-то
ты допустил меня к своей тайне. Должно быть, он действительно
хочет сделать меня своим наследником".

- Есть несколько вариантов, - продолжал Питер. - Я указал
наиболее вероятный. Тем не менее мы не должны забывать о том,
что герцог заключил с Союзом контракт, чтобы тот перенес его в
более безопасное место внутри системы. Другие бы при подобных
обстоятельствах с помощью защитных экранов просто скрылись бы
за пределы империи.

- Герцог слишком горд для этого, - сказал барон.

- Это просто одна из возможностей, - сказал Питер. --
Конечный результат все равно был бы для нас тем же самым.

- Нет, не был бы, - проворчал барон. - Я должен пресечь
его род.

- Это возможно, - продолжал излагать свои соображения
Питер. - Некоторые приготовления указывают на то, что клан
герцога собирается бежать, но сам он не сделал ни одного шага к
этому.

- Так, - вздохнул барон, - продолжай, Питер.

- На Арраки герцог с семьей займет дом графа и леди Фен
ринг.

- Посол и одновременно контрабандист, - хихикнул баром.

- Чей посол? - спросил Фейд-Раус.

- Ваш дядя шутит, - сказал Питер. - Он называет его
послом и контрабандистом, считая, что интересы империи в Арраки
- это контрабанда.

- Почему? - Фейд повернул непонимающее лицо к дяде.

- Не будь таким тупым, Фейд, - рявкнул барон. - Пока Союз
остается вне контроля империи, как это может быть иначе? Как
еще могли бы действовать шпионы и убийцы?

- Рот Фейда открылся в беззвучном "О-о!".

- Из этой резиденции мы подготавливаем нужные нам операции,
- сказал Питер. - Теперь нами задумано покушение на жизнь
наследника Атридесов, и оно может закончиться успехом...

- Питер, - прошипел барон, - ты ведь говорил...

- Я говорил, что может произойти несчастный случай, --
сказал Питер, - и тогда покушение не понадобится.

- Он молод, - сказал барон, - и потенциально более
опасен, чем его отец... К тому же он обладает знаниями,
которыми снабдила его мать... Проклятая колдунья! Ладно,
продолжай!

- Хават сумел раскрыть подосланного к нему нашего агента,
- продолжал Питер, - подозрение пало на доктора Уйе, что
очень скверно, так как он действительно наш агент. Но Хават,
проведя расследование, обнаружил, что доктор - выпускник школы
Сак, а это является достаточным основанием для признания
неприкосновенности любого, будь он даже слугой. Считается, что
с выпускником этой школы ничего нельзя сделать, не убив сам
объект внимания. Тем не менее (и в этом мы не раз убеждались)
стоит лишь найти соответствующие точки соприкосновения, и Уйе
окажется в руках Хавата. Раз мы смогли их найти, то и он может.

- Интересно, каким же образом? - задал вопрос Фейд. Он
нашел эту тему чрезвычайно занимательной.

- Об этом в другой раз, - сказал барон. - Продолжай,
Питер!

- Через Уйе мы внушили Хавату некоторые подозрения. Мы даже
заставили его сомневаться в ней самой.

- В ком это? - переспросил Фейд.

- В леди Джессике, - пояснил барон.

- Каково, а? - воскликнул Питер в расчете на восхищение
Фейда. - Хават ухватился за эту возможность, считая, что она
могла бы упрочить его репутацию ментата. Пожалуй, он даже
сделает попытку устранить ее физически, - при этих словах
Питер нахмурился. - Впрочем, не думаю, чтобы он смог довести
это дело до конца.

- Ты и сам не хочешь этого, - сказал барон.

- Не будем отвлекаться от темы, - возразил Питер. - Пока
Хават занимается леди Джессикой, мы организуем восстания
гарнизонов в ряде городов, чтобы еще больше отвлечь внимание
Хавата. Восстания будут подавлены, и герцог уже начнет думать,
что опасность миновала. А мы, улучив момент, дадим сигнал
доктору и выступим вместе с...

Питер запнулся и вопросительно взглянул на барона.

- Чего там, давай уж рассказывай все, - разрешил тот.

- Мы выступим с двумя ментатами-сардукарами, переодетыми в
нашу форму.

- Сардукарами! - испуганно выдохнул Фейд, наслышанный о
жестокости этих немилосердных убийц из войск императора.

- Ты должен оценить мое доверие к тебе, Фейд, - строго
сказал барон. - Если слухи об этом достигнут другого Великого
дома, то ландсраат может выступить против империи, и начнется
полный хаос.

- А теперь самое главное, - продолжал Питер, - Хотя
империя и использует дом Харконненов для выполнения грязной
работы, мы, однако, окажемся в преимущественном положении, и
если поведем дело с умом, то добьемся огромных богатств и
такого влияния, какого никогда еще не имел ни один из домов
империи.

- Ты, Фейд, понятия не имеешь, что поставлено на карту. У
тебя не хватит воображения представить себе степень возможного
возвышения дома Харконеннов. Скажу лишь об одном: мы будем
иметь постоянное представительство в СНОАМ.

Фейд энергично закивал в знак согласия: богатство - это
великая сила. Все благородные дома черпают при случае из казны
СНОАМ - разумеется, с санкции правления директоров. А Совет
СНОАМ - своеобразный слепок с политических институтов империи,
с ландсраата, созданного законным путем, в результате выборов,
и служащего противовесом власти монарха и его сторонников.
Однако приходилось признать, что власть Совета СНОАМ превыше
ландсраата.

- Герцог Лето, - продолжал Питер, - может попытаться
бежать к Свободным, живущим на краю пустыни. К ним же,
возможно, он постарается отослать и свою семью. Но все пути
блокированы агентами Его величества. Один из них - Кайнз,
может, помните его?

- Фейд его помнит, - вставил барон. - Продолжай!

- Не слишком-то вы любезны, барон.

- Здесь приказываю я! - прикрикнул барон.

Питер пожал плечами:

- Если дело пойдет так, как планируется, то дом Харконненов
получит поместья на Арраки и ставленник вашего дяди будет
управлять ими от имени барона Владимира Харконнена.

- Значит, у нас увеличатся доходы, - резюмировал Фейд.

- Конечно, - согласился барон.

- И Великие дома будут знать, что только барон смог
уничтожить Атридесов, - добавил Питер.

- Да, они будут это знать, - выдохнул барон.

- Самое интересное, что все это знает и герцог, - сказал
Питер. - Он уже сейчас чувствует ловушку.

- Это правда, - в голосе барона неожиданно прозвучали
нотки печали. - Но он ничего не может поделать. Даже жалко
его.

Барон отошел, наконец, от глобуса и, выйдя на середину
комнаты, показался во всем своем великолепии - огромная,
непомерно полная фигура на странно тонких для такого тяжелого
тела ногах.

- Однако я проголодался, - пробормотал он, сверля
племянника маленькими глазками, под которыми отвисли большие
мешки. - Пойдем перекусим на дорогу.

x x x

Это сказала Алия-Нож: "Преподобная мать должна сочетать
соблазнительные хитрости куртизанки с неприступностью и
величием девственной богини, сохраняя эти качества столь долго,
сколько позволяет ее юность. А когда ее молодость и красота
исчезнут, их место займут коварство и находчивость".

Принцесса Ирулэн.

Муаддиб: семейные комментарии.

- Ну, Джессика, что ты теперь скажешь? - спросила
Преподобная мать.

Их разговор происходил в замке Каладан в день тяжелого
испытания Пола. Обе женщины были в комнате Джессики одни, а Пол
был в соседней.

Джессика стояла у окна, выходившего на юг, завороженная
путаницей красок заката над рекой. Она прекрасно расслышала
вопрос, но все еще не могла решить, как ей себя вести.

Она вспомнила про испытание, через которое прошел ее сын, и
прошептала:

- Бедный Пол...

- Я задала тебе вопрос! - голос старухи звучал сердито и
настойчиво.

- Что? А! - Джессика оторвалась от воспоминаний и
повернулась к старухе, сидящей у стены между двумя окнами,
выходящими на восток. - Что же вы хотите, чтобы я сказала?

- Что я хочу? Я хочу, чтобы говорила ты, - в голосе
старухи слышалась издевка.

- Да, но у меня сын! - вспыхнула Джессика, хотя и
понимала, что ее намеренно вводят в состояние гнева.

- Тебе было ведено рожать для Атридесов только дочерей!

- Это так много для него значило! - взмолилась Джессика.

- И ты со своей гордыней произвела на свет Квизатца
Хедераха!

Джессика подняла голову.

- Я знала, что это необходимо.

- Ты думала только о том, что твой герцог желает сына! --
проворчала старуха. - А интересы герцога в расчет не
принимались. Твоя дочь могла бы стать невестой наследника
Харконненов. Ты безнадежно усложнила дело, поставив под угрозу
развитие всей генетической линии нашего рода.

- Но ведь и вы не безгрешны! - с вызовом бросила Джессика
в лицо старухе, храбро выдержав ее взгляд. И та вдруг смущенно
пробормотала в ответ:

- Что сделано, то сделано!

- Я поклялась никогда не менять свои решения, --
подтвердила Джессика.

- Как это благородно! - рявкнула старуха. - Никаких
сожалений. Посмотрю, какую ты будешь предлагать цену за свою
жизнь и жизнь своего сына, когда каждый захочет убить вас...
Как ты будешь молить о пощаде...

Джессика побледнела.

- Неужели нет выбора?

- Выбора? И это спрашивает ученица Бене Гессерит?

- Я спрашиваю лишь о том, что видите в будущем вы, с вашими
большими возможностями?..

- Я вижу в будущем то, что видела и раньше. Ты хорошо
знаешь состояние наших дел. Стремление смешивать кровь безо
всякого плана было свойственно нам, Джессика. Империя, компания
СНОАМ, Великие дома - это всего лишь частицы, выброшенные на
поверхность бешеного потока.

- СНОАМ, - прошептала Джессика. - Я думаю, что она уже
решила, как поделить захваченное у Атридесов.

- Что СНОАМ, когда даже погода в наше время изменчива, как
флюгер, - сказала старуха. - Император и его друзья требуют
шестьдесят пять процентов от директорских прав компании. Они
тоже почуяли запах добычи. И чем она крупнее, тем больше
вожделение. Это неизбежная страница истории, девочка.

- Что мне сейчас позарез нужно, - сказала Джессика, - так
это взгляд в историю.

- Не надо шутить! Ты не хуже меня знаешь, какие силы нас
окружают.

Джессика с горечью проговорила:

- А мы как щепки в потоке!

- Помолчать бы тебе, девочка! На эту дорогу ты вступила
сама, и я знаю, что тебя ожидает.

- "Я - Бене Гессерит. Я существую только для того, чтобы
наблюдать", - процитировала Джессика.

- Правильно! - сказала старуха. - И все, на что мы теперь
можем надеяться, - это спасти главное: основу для продолжения
рода.

Джессика закрыла глаза, чувствуя, как слезы жгут ей веки.
Наконец она произнесла:

- Я заплачу за свои ошибки.

- А твой сын тоже будет платить за твои ошибки?

- Я постараюсь его защитить!

- Защитить! - фыркнула старуха. - Ты же хорошо знаешь, в
чем гнездится слабость! Защищая его, ты лишишь его силы,
необходимой ему, чтобы выполнить свое предназначение.

Джессика отвернулась и посмотрела в окно. Старуха поднялась,
поправляя платье.

- Позови сына, мне пора уходить. - Голос старухи
смягчился. - Джессика, девочка, я бы хотела остаться и помочь
вам, но каждый должен идти своим путем.

- Я знаю.

- Ты дорога мне, как любая из моих дочерей, но я не могу
смешивать материнские чувства с долгом.

- Я понимаю...

- То, что ты сделала и почему ты это сделала, - мы знаем
обе. Хочу сказать тебе в утешение, что твой сын может стать
вершиной Бене Гессерит. Однако не питай слишком больших надежд
- у него один шанс из тысячи.

Джессика сердитым жестом смахнула слезы со своего лица.

- Вы снова заставили меня почувствовать себя маленькой
девочкой, отвечающей первый урок. Люди не должны уподобляться
животным. А я была так одинока...

- Это следовало бы сделать одним из испытаний, - сказала
старуха. - Люди почти всегда одиноки. А теперь зови Пола, у
него было время подумать. Я еще должна задать ему несколько
вопросов.

Джессика кивнула и, подойдя к соседней двери, открыла ее:

- Пол, зайди к нам, пожалуйста.

Пол нехотя вошел к женщинам, в его походке сквозило
упрямство. Он взглянул на мать так, как будто она была ему
чужой. При виде Преподобной он насторожился и приветствовал ее
как равный равную.

- Давай вернемся к вопросу о твоих снах, юноша, - сказала
ему старуха.

- Чего вы от меня хотите? Не все сны стоят того, чтобы о
них помнить, хотя я могу вспомнить любой.

- Как же ты определяешь разницу между ними?

- Просто... знаю.

Старуха посмотрела на Джессику, потом опять на Пола.

- Что тебе снилось прошлой ночью? Достоин ли тот сон
воспоминания?

- О, да!

Пол закрыл глаза, припоминая:

- Мне снился пожар... вода... и девушка в ней... очень
худенькая, с огромными глазами ярко-синего цвета. Я
разговаривал с ней и рассказал ей о вас.

Пол открыл глаза.

- То, что ты рассказал той девушке, произошло сегодня?

Пол подумал, прежде чем дать ответ.

- Да. Я рассказал ей о том, что пришли вы и отметили меня
клеймом странности.

- Клеймом странности! - выдохнула старуха и посмотрела на
Джессику, чтобы привлечь ее внимание к Полу.

- Скажи мне правду, Пол, ты часто видишь во сне то, что
потом происходит наяву?

- Да. Я часто видел во сне эту девушку.

- Ты ее знаешь?

- Нет. Но я ее встречу.

- Расскажи мне о ней.

Пол снова закрыл глаза:

- Мы - на маленьком пятачке среди скал, где можно
укрыться. Несмотря на ночное время, очень жарко, и сквозь
промежутки между скалами видны пески. Мы... чего-то ждем... я
должен встретиться с какими-то людьми. Она боится, но пытается
скрыть это от меня, а я... совсем не волнуюсь. Она говорит
"Расскажи мне о воде твоего родного мира... Узул..."

Пол открыл глаза.

- Ну, не странно ли? Мой родной мир Каладан. Я никогда не
слышал о такой планете - Узул.

- Было ли в этом сне еще что-нибудь? - вмешалась Джессика.

- Впрочем, может, это меня она назвала таким именем, --
подумал вслух Пол. - Мне это только сейчас пришло в голову. --
Он снова закрыл глаза. - Она попросила рассказать ей о воде. Я
взял ее за руку и сказал, что прочту ей стихи. И вот я читаю ей
стихи, но многие слова ей непонятны, приходится объяснять...

Старуха посмотрела на Пола:

- Молодой человек, как Проктор школы Бене Гессерит я
утверждаю, что вижу перед собой Квизатца Хедераха, который
станет одним из нас. Твоя мать тоже видела такую возможность,
но она смотрела глазами матери.

Старуха замолчала, а Пол, понимая, что она ждет его ответа,
хранил молчание. Наконец она сказала:

- Кем ты станешь, покажет будущее. Но в тебе что-то есть,
это несомненно...

- Мне можно уйти?

- Разве тебе не хочется узнать, кто такой Квизатц Хедерах?
- спросила Джессика.

- Мне ведь сказали, что те, кто пытались это узнать,
умирали.

- Я могу тебе намекнуть, почему их попытки не удались, --
сказала Преподобная мать.

"Она говорит о намеках, значит, сама ничего толком не
знает", - подумал Пол.

- Раз можете, так скажите!

- Он что, командует мною? - старуха улыбнулась, и лицо ее
стало еще более морщинистым. - Ну что ж, это хорошо.

Пол почувствовал удивление - старуха говорит элементарные
вещи. Неужели она думает, что мать его ничему не учила?

- Это и есть ваш намек?

- Мы здесь не для того, чтобы играть словами, - сказала
старуха. - Ива сгибается под ветром, пока не разрастется и не
встанет стеной на его пути. В этом ее предназначение.

Пол пристально поглядел на нее. Она сказала
"предназначение", и он почувствовал, как это слово будто
ударило по нему. Он ощутил вдруг в себе приступ злобы: глупая,
пошлая старуха!

- Вы думаете, что я могу стать этим Квизатцем Хедерахом? --
отчеканил он. - Вы сказали об этом, но вы ни одним словом не
обмолвились о том, как я могу помочь своему отцу. Я слышал весь
ваш разговор с моей матерью. Вы говорили так, будто мой отец
уже мертв...

- Если бы мы могли что-либо предпринять для спасения твоего
отца, то мы бы давно уже это сделали, - проворчала старуха. --
Может, мы еще успеем спасти тебя. Это сомнительно, но возможно.
Но для твоего отца уже ничего нельзя сделать. Когда ты поймешь
мои слова и примешь их за непреложную истину, ты усвоишь урок
настоящего Бене Гессерит.

Пол видел, как потрясли эти слова его мать. Он во все глаза
смотрел на старуху. Как она могла сказать такое о его отце? Что
заставляет ее так думать? В нем все кипело от негодования.

Но Преподобная мать уже обратилась к Джессике:

- Ты обучила его согласно пути - я вижу все признаки
этого. На твоем месте я сделала бы то же самое - ну их к
дьяволу, все правила!

Джессика кивнула.

- Теперь я предупреждаю тебя, - сказала старуха, --
продолжай обучение, как начала. Внутренний голос подскажет ему
свой путь безопасности. Положено хорошее начало, но мы не
знаем, сколько всего ему еще понадобится... и что приведет в
отчаяние.

Старуха подошла вплотную к Полу и посмотрела на него сверху
вниз:

- Прощай, юноша! Надеюсь, тебе повезет. А если нет - что
ж, мы еще и сами кое-что можем.

Она снова посмотрена на Джессику. Между ними мелькнула искра
понимания. Потом она, не оглядываясь, вышла из комнаты, шелестя
юбкой. И комната, и все, кто в ней находилась, уже перестали
быть предметом се внимания. Но Джессика успела заметить слезы
на ее морщинистых щеках. Эти слезы говорили об охватившем ее
смятении больше, чем любые ее слова и поступки в этот
напряженный день.

x x x

Вы уже читали, что Муаддиб не имел друзей своего возраста
на Каладане - опасность была слишком велика. Но у него были
прекрасные друзья среди учителей. Один из них - Гурни Хэллек,
трубадур-воин. (Вы найдете его песни в этой книге, и, быть
может, они полюбятся вам. Пойте их, пусть они станут вашими
песнями). Имя другого - Зуфир Хават. Этот старый ментат,
служивший герцогу и ведающий убийствами, внушал страх даже
падишаху-императору. В числе друзей Муаддиба были также: Дункан
Айдахо - мастер фехтования, доктор Веллингтон Уйе, озаренный
светом знания, но ставший предателем, Его мать, леди Джессика,
направила своего сына по пути Бене Гессерит. Отцовские чувства
герцога Лето, скрытые в нем до поры, пробудились с рождением
сына.

Принцесса Ирулэн.

История детства Муаддиба.

Зуфир Хават вошел в классную комнату замка Каладан и молча
запер за собой дверь. Сегодня он чувствовал себя особенно
усталым. Как быстро промчались годы!.. Его нога ныла в месте
ранения, полученного еще на службе старого герцога. Он служил
уже третьему поколению этой семьи.

Оглядев комнату, залитую лунным светом, он заметил Пола,
сидевшего за столом над разложенными бумагами и картами.

"Сколько раз я должен повторять ему, чтобы он не сидел
спиной к двери!" - Хават сделал несколько шагов по направлению
к мальчику.

Пол остался сидеть в прежней позе. Хават кашлянул. На луну
набежало облако, и свет в комнате померк. Пол выпрямился и, не
оглядываясь, сказал:

- Я помню, что сижу спиной к двери.

Хават выдавил на лице улыбку, прошел в глубь комнаты,
остановился у стола. Пол поднял голову и посмотрел на старика:
темное, изрезанное морщинами лицо, глаза, полные тревоги.

- Я слышал, как вы шли по дому, как открывали дверь.

- Но ведь так может войти любой!

- Я еще в состоянии отличить вас от любого.

"Может быть, он и прав", - подумал Хават. Это его
служанка-мать, конечно, многому научила. Хотел бы я знать, что
подумали бы об этом в ее драгоценной школе? Может быть, поэтому
сюда и прислали старуху Проктора - наставить нашу дорогую леди
Джессику на путь истинный?

Хават поставил стул напротив Пола и сел лицом к двери.
Откинувшись на спинку, он изучал комнату. Внезапно она
показалась ему незнакомой, видимо, потому, что вещи были уже
отправлены на Арраки. Остались только стол и зеркало, возле
которого висела вся изрезанная мишень, похожая на лицо старого
солдата, побывавшего во многих сражениях. "И я, наверное, такой
же", - подумал Хават.

- Зуфир, о чем ты думаешь? - спросил Пол.

Хават взглянул на мальчика:

- Тебя печалит отъезд?

- Печалит? Чепуха! Жаль, конечно, расставаться с друзьями.
- Он посмотрел на карты. - Арраки - всего лишь одна из
планет. Мой отец послал тебя навестить меня?

Хават нахмурился: мальчик слишком хорошо его понимал. Он
кивнул:

- Ты думаешь, было бы лучше, если бы он пришел сам? Но ты
же знаешь, как он занят. Он придет позже.

- Я изучал бури на Арраки.

- Бури? Понятно.

- Похоже, что они там очень страшны. Они распространяются
на территорию в шесть-семь тысяч километров и разрушают все на
своем пути. Скорость ветра достигает семисот километров в час.
Почему там не возьмут погоду под контроль?

- Это требует больших расходов. У Арраки свои проблемы.
Союз требует чересчур высокую плату за этот контроль. Дом
твоего отца не слишком богат, и ты это знаешь.

- Ты когда-нибудь видел Свободных?

"Мальчишка умен не по годам", подумал Хават.

- Видел и не видел, - сказал он. - Об этом народе
известно немногое. Они носят широкие накидки, и от них исходит
неприятный специфический запах.

Пол сглотнул слюну, внезапно осознав важность этого
сообщения: Свободные носят специальные костюмы, которые
удерживают воду. Видимо, им приходится перегонять собственные
выделения, чтобы не мучиться от жажды.

- Вода там - драгоценность, - сказал он.

Хават кивнул, думая о том, что ехать на эту планету надо
хорошо подготовившись.

Пол посмотрел на небо и увидел, что начинается дождь.

"Вода..." - подумал он.

- Ты еще много узнаешь о ней, - вторил его мыслям Хават.
- Как сын герцога ты не будешь испытывать в ней нужды, но
другие...

Пол вспомнил слова Преподобной матери: "Ты узнаешь о
погребенных надеждах, о безумии пустыни. Тебе придется носить
очки от солнца, и не будет у тебя ничего для передвижения,
кроме собственных ног На Арраки луна станет твоим другом, а
солнце - врагом".

И только сейчас, спустя неделю после встречи с Преподобной
матерью, Пол почувствовал страх. Посмотрев на хмурое лицо
Хавата, он спросил:

- Ты встречался с Преподобной матерью?

В глазах Хавата зажегся интерес:

- Да, а что?

- Она... - Пол заколебался.

- Что "она"?

- Она сказала одну вещь. - Пол закрыл глаза и начал
говорить, невольно повторяя чужие интонации: - Ты, Пол
Атридес, сын герцога, должен твердо знать то, что знали твои
предки.

Пол открыл глаза.

- Эти слова рассердили меня, и я сказал: - Мой отец правит
целой планетой. "Он ее теряет", - возразила она. А когда я
предположил, что мой отец взамен получит еще более богатую
планету, она ответила, что он и ее потеряет и что об этом знают
все.

- Это правда, - пробормотал Хават.

- Тогда почему мы переселяемся?

- Потому что таков приказ императора. Что еще изрекла эта
шпионка?

Пол посмотрел на свою руку. "Она отметила меня печатью
власти", - подумал он.

- Она спросила, что значит "править"? Я ответил, что это
значит приказывать Она же сказала, что мне придется отучаться
приказывать.

"Здесь она попала в точку", - подумал Хават и кивнул Полу,
чтобы тот продолжал.

- Она сказала, что надо действовать только убеждением, а не
приказом... что надо привлекать к себе лучших людей.

- Она тебе не говорила, как твой отец привлек на свою
сторону таких людей, как Дункан и Гурни?

Пол пожал плечами:

- Еще она говорила, что хороший правитель должен знать все
языки своих подданных. Скажи мне, Зуфир, разве Арраки такая
плохая, как она мне ее описала?

- Ничто не может быть плохим или хорошим само по себе.
Возьми, например, этих бродяг Свободных. По нашим сведениям, их
там немало. Гораздо больше, чем считают. И они ненавидят
Харконненов всем сердцем. Нс пропускай это мимо ушей, мой
мальчик.

- Мой отец рассказывал мне о Салузе Второй, - припомнил
Пол. - Знаешь, Зуфир, она похожа на Арраки... возможно, не
совсем такая, но похожа.

- Мы так мало знаем о ней...

- Свободные нам помогут?

- Возможно. - Хават встал. - Сегодня я улетаю на Арраки.
А ты пока позаботься о себе сам, хотя бы ради меня, старика,
который так тебя любит, ладно? И сиди только лицом к дверям. Не
то чтобы я считал, что в этом замке существует для тебя
опасность, просто у тебя должна выработаться такая привычка.

- Значит, улетаешь?

- Да, а ты последуешь за мной завтра. Следующая наша
встреча состоится на земле нового мира. Будь всегда начеку, и
ты сумеешь избежать любой опасности. - Он потрепал Пола по
плечу и пошел к двери.

- Зуфир!

Хават оглянулся.

- Никогда не сиди спиной к двери, - попросил Пол.

Усмешка скользнула по лицу старика. После его ухода Пол
пересел на его место.

Дверь снова распахнулась, и в комнату неуверенной походкой
вошел вооруженный до зубов очень полный мужчина.

- Итак, Гурни Хэллек, - сказал со смехом Пол, - теперь ты
оружейных дел мастер?

Хэллек захлопнул дверь ногой.

- А ты считаешь, что я пришел с тобой играть?!

Он оглядел комнату, подмечая, что люди Хавата уже поработали
здесь.

Повсюду виднелись едва заметные следы кода Пол наблюдал за
ним. Круглый как шар человек суетливо устраивался на стуле,
потом положил на стол свое оружие. Тут были и рапира, и кинжал,
и защитные ленты.

- Так... для меня не нашлось даже "доброго утра", --
упрекнул он. - Скажи, какую колючку ты всадил в старого
Хавата? Он промчался мимо меня, будто спешил на похороны своего
заклятого врага.

Пол улыбнулся. Он очень любил этого толстяка, чьи проказы и
шутки скрашивали ему годы детства.

Хэллек снял с плеча музыкальный инструмент и принялся
напевать, аккомпанируя себе на бализете.

Пол встал и прошелся по комнате.

- Ну, Гурни, ты что, пришел заниматься со мной музыкой? А
ведь сейчас самое время подраться.

- Нет, нашим приятным дням пришел конец, - сказал Хэллек.

- А где Дункан Айдахо? - спросил Пол. - Разве он не
собирается обучать меня сегодня обращению с оружием?

- Дункан со вторым отрядом уже на пути к Арраки. У тебя
остался только я.

- Может, тогда споешь мне балладу? Я хочу знать, как это
делается.

Гурни рассмеялся и начал петь.

- Неплохо, - сказал Пол. - Но если бы тебя слышала моя
мать, она приказала бы прибить твои уши к дверному замку - для
украшения.

Гурни подергал себя за уши:

- Неважное украшение.

Пол взял со стола защитный пояс и надел его:

- А ну защищайся!

Глаза Хэллека сделались круглыми от нарочитого изумления:

- Как? Твоя нечестивая рука поднялась на меня? Защищайся,
отрок! - Хэллек взял рапиру и взмахнул ею в воздухе: - Я --
дьявол, жаждущий крови!

Пол взял другую рапиру и встал в позицию, выставив ногу
вперед.

- Какого болвана прислал мне мой отец в учителя фехтования,
- нараспев произнес Пол, нажимая кнопку защитного поля и
чувствуя его действие.

Хэллек зорко следил за движениями мальчика, и, когда тот
направил тупое острие в его грудь, он увернулся от удара.

- Превосходно, - сказал Хэллек, - но ты раскрылся для
скользящего удара из-под руки.

Опечаленный Пол отступил.

- Следовало бы проучить тебя за такую неосторожность.

Хэллек взял со стола кинжал:

- Вот с этой штуковиной не позволяй никому приближаться к
тебе на расстояние вытянутой руки, даже в шутку не позволяй!

- Я сегодня не в настроении.

- Не в настроении?! - Голос Хэллека выдал его бешенство.
- При чем тут настроение?! Ты ведь будешь драться по
необходимости, а не по настроению. Настроение необходимо только
для любви, для борьбы оно не годится.

- Извини, Гурни!

- Очень мне нужны твои извинения! Защищайся!

Хэллек активизировал поле и повел стремительную атаку,
угрожающе направив свой кинжал вниз, а рапиру - вверх. Его
прыжок сначала в сторону, а потом вперед не застал Пола
врасплох. Но, отражая атаку, Полу пришлось отступить. Он
почувствовал, как затрещало его поле, когда соприкоснулись
рапиры.

"Что это сегодня на него нашло? - подумал Пол. - Он ведь
не притворяется".

И Полу поневоле пришлось выхватить кинжал.

- Вот когда ты почувствовал в нем надобность! - усмехнулся
Гурни.

"Предательство? - подумал Пол. - Нет, только не Гурни!"

Они продолжали драться. Выпады и парирование, нападение и
защита. Воздух в защитных полях становился все более спертым,
но с каждым контактом запах озона ощущался сильнее и сильнее.
Мальчик продолжал отступать.

Пол отпарировал удар вниз, увидев рапиру Хэллека над краем
стола. Отскочив в сторону, он выбросил вверх руку с рапирой, а
кинжал направил к шее Хэллека, остановив лезвие в дюйме от
яремной жилы.

- Ты этого хотел, Гурни?

- Посмотри вниз, мальчуган.

Пол увидел, что лезвие рапиры Хэллека находится против его
паха.

- Нам бы следовало продолжить, - сказал Хэллек. - Когда
тебя прижало, ты сразу начал драться в полную силу. И сразу
появилось настроение.

Гурни усмехнулся волчьей улыбкой, и дрожь пробежала по его
багровому шраму.

- А как ты на меня кинулся, будто и впрямь хотел моей
крови. - Хэллек отбросил кинжал. - Если бы ты дрался ниже
своих возможностей, мне пришлось бы оставить тебе отметину в
виде хорошенького шрама. Я не хочу, чтобы мой любимый ученик
пал от руки первого же Харконнена, будь они прокляты!

Пол выключил поле и облокотился об угол стола, переводя
дыхание.

- Я этого заслуживаю, Гурни. Но мой отец рассердился бы на
тебя, а я не хочу, чтобы ты платил за мои ошибки.

- Наоборот, он наказал бы меня, если бы я не сделал из тебя
первоклассного бойца.

Пол выпрямился и вложил кинжал в ножны.

- То, что мы здесь делали, - не просто игра, - сказал
Хэллек.

Пол кивнул. Его удивляла не свойственная Хэллеку
серьезность. Он посмотрел на извилистый шрам под его
подбородком, вспомнил историю о том, каким образом он был
оставлен там скотиной Рабаном, одним из приближенных
Харконнена. И Полу вдруг стало стыдно за то, что он мог даже на
мгновение усомниться в Хэллеке. Потом он подумал, что Хэллек
при этом чувствовал боль, хотя, возможно, и не такую сильную,
какая была внушена ему Преподобной матерью. Он отогнал грустные
мысли.

- Сегодня я рассчитывал на игру, - сказал Пол. - В
последнее время все сделалось чересчур серьезным.

Хэллек отвернулся, пытаясь скрыть свои чувства. Что-то жгло
ему глаза. В нем жила боль, боль за потерянное вчера, которое
было отнято у него безвозвратно текущим временем.

"Как быстро придется мужать этому мальчику, - подумал
Хэллек. - Как быстро придется ему научиться считаться с
жестокой необходимостью!"

Не оглядываясь, Хэллек проговорил:

- Я чувствовал в тебе игру, мальчуган, и мне ничего так не
хотелось бы, как пойти тебе навстречу. Но играм пришел конец.
Завтра мы уезжаем на Арраки. Арраки - реальность. И Харконнены
- тоже реальность.

Пол коснулся своего лба лезвием рапиры, которую держал
вертикально.

Хэллек повернулся и, увидев отдаваемый ему салют, кивком дал
знать, что понял его жест.

- Давай теперь отработаем время Покажи-ка мне, как ты
справляешься с этой штукой - Он указал на чучело. - Я буду
наблюдать отсюда: так мне лучше видно. Но предупреждаю тебя, я
испытаю на тебе еще один вид нападения. От врагов ты такого
предупреждения не получишь.

Пол встал на носки и потянулся, сбрасывая напряжение. Мысль
о том, что отныне его жизнь будет наполнена постоянными
изменениями, нагнала на него тоску. Он подошел к чучелу, нажал
кнопку у него на груди и почувствовал, как защитное поле
оттолкнуло клинок.

- Внимание! - крикнул Хэллек, и чучело начало атаку.

Пол активизировал свое поле и принялся отражать удары,
нанося, в свою очередь, ответные.

Хэллек наблюдал за его движениями. Его сознание, казалось,
раздвоилось: одна его часть неотрывно следила за борьбой,
другая витала далеко отсюда.

"Я - хорошо тренированное плодовое дерево, - думал он. --
Я полон отточенных чувств и возможностей, и все они
настоятельно требуют пересадки в других".

Ему вспомнилось юное лицо его младшей сестры. Ее уже не было
в живых: она умерла в доме развлечений для отрядов Харконнена.
Она любила цветы, но какие - он не помнил. Его мучило то, что
он не мог это вспомнить.

Пол поднял левую руку, парируя выпад чучела.

- Умный, дьяволенок! - восхитился Хэллек, сосредоточившись
теперь только на движениях руки Пола. Он практикуется по своему
собственному методу. Это не стиль Дункана и уж, конечно, не то,
чему учил его я. Эта мысль ввергла Хэллека в еще более глубокую
печаль, и он принялся размышлять о том, испытывает ли мальчик
по ночам страх, навеянный ему его мыслями.

- Если бы желания были рыбами, мы все забрасывали бы сети,
- пробормотал он. Это было любимое выражение его матери, он
всегда прибегал к нему, когда чувствовал, как сгущается над ним
тьма завтрашнего дня. Потом он подумал о том, какой странный
вид должен быть у планеты, никогда не знавшей морей и рыб.

x x x

Уйе Веллингтон, Стард 10.032-10.091, доктор медицины
школы Сак; известен главным образом предательством герцога Лето
Атридеса (смотри библиографию, раздел VII - обстоятельства
предательств).

Принцесса Ирулэн.

Словарь Муаддиба.

В классную комнату вошел доктор Уйе. Пол, отметив про себя
нарочитую небрежность его шагов, продолжал лежать на столе,
предназначенном для занятий, - так, как оставила его
массажистка. Он наслаждался отдыхом после работы, которую задал
ему Гурни Хэллек.

- Как ты удобно устроился, - произнес Уйе своим спокойным
высоким голосом.

Пол поднял голову и увидел в нескольких шагах от себя его
высокую фигуру, закутанную в широкие черные одежды; его
квадратной формы голову с пунцовыми губами и отвислыми усами,
бриллиантовую татуировку на лбу, длинные черные волосы,
схваченные над левым плечом серебряным кольцом, что указывало
на его принадлежность к школе Сак.

- Ты будешь рад услышать, что сегодня у нас нет времени для
обычного урока: скоро придет твой отец.

Пол сел.

- Тем не менее я устроил так, что на пути к Арраки ты
сможешь просмотреть фильмокниги и несколько уроков из
микроучебника.

- О!..

Пол принялся натягивать на себя одежду. Он был в восторге от
предстоящего посещения отца. Они провели вместе не так много
времени с тех пор, как император приказал им принять поместье
на Арраки.

Уйе подошел к столу. "Как развился мальчик за эти несколько
месяцев, - подумал он. - Какая потеря! О, какая печальная
потеря!" И тут же напомнил себе: "Я не должен колебаться. Что
сделано, то сделано! Все это ради того, чтобы Ванна не
подвергалась больше обидам со стороны Харконненов".

Пол встал рядом с Уйе, застегивая пуговицы своей куртки.

- Что я буду изучать в пути?

- Наземные формы жизни Арраки, - не сразу отозвался Уйе.
- Планета, кажется, открыла свои объятия нескольким жизненным
формам. Теперь это ясно. Когда мы туда прибудем, я разыщу
доктора Кайнза, эколога планеты Арраки, и предложу ему свою
помощь.

Уйе проговорил это с видимым усилием, тогда как в голове его
пронеслись совсем другие мысли: "Что я такое говорю? Я лицемерю
даже перед самим собой!"

- А там будет что-нибудь о Свободных, в этой фильмокниге?
- спросил Пол.

- О Свободных? - Уйе судорожно впился пальцами в край
стола и, увидев, что Пол заметил его нервный жест, отдернул
руку.

- Послушай, расскажи мне о населении Арраки, - попросил
Пол.

- Ну что ж, слушай. Население этой планеты делится на две
основные группы: одна группа - Свободные, другая объединяет
грабенов, синков и пеонов. Мне говорили, что они женятся и
выходят замуж не только внутри одного племени. Женщины из
деревень синков и пеонов предпочитают выбирать мужей из
Свободных, а мужчины этих племен ищут среди Свободных себе жен.
У них даже есть поговорка: изысканность приходит из города,
мудрость - из пустыни.

- У тебя есть их фотографии?

- Я посмотрю, что можно для тебя достать. Самая интересная
их черта, это, конечно, глаза - совершенно синие, без белков.

- Мутация?

- Нет. Это связано с насыщением крови меланжем.

- Свободные, должно быть, очень храбрые люди, если они
живут на краю пустыни.

- По отзывам - да, - сказал Уйе. - Они слагают стихи в
честь своих кинжалов. Женщины у них такие же свирепые, как и
мужчины. Даже дети Свободных жестоки и опасны. Тебе, я думаю,
не позволят с ними играть.

Пол смотрел на Уйе завороженным взглядом. Его чрезвычайно
заинтересовали замечания о силе Свободных. Вот люди, которые
могли бы побеждать!

- А черви? - спросил Пол.

- Что?

- Я бы хотел побольше узнать о червях пустыни.

- А... конечно. У меня есть небольшая пленка, всего десять
метров. Она была отснята на северной широте. Очевидцы, на
которых можно положиться, сообщили о червях более четырех
метров в длину, но есть основания считать, что существуют и
более крупные особи.

Пол перевел взгляд вниз, на коническую проекционную карту
северных арракинских широт, разложенную на столе.

- Пояс пустынь и район Южного полюса отмечены как
необитаемые. Это из-за червей?

- Из-за штормов.

- Но ведь любое место можно сделать обитаемым.

- Если это экономически выгодно, - сказал Уйе. - На
Арраки много дорогого жемчуга - Он погладил свои длинные усы.
- Сейчас должен прийти твой отец. Я хочу кое-что подарить тебе
перед уходом: этот предмет попался мне, когда я укладывал вещи.
- Он положил на стол что-то черное, продолговатое, размером с
подушечку большого пальца.

Пол с интересом взглянул на подарок доктора, но не
дотронулся до него. "Как он осторожен!" - промелькнуло в
мыслях Уйе.

- Это очень старая Оранжевая Католическая Библия,
предназначенная специально для космических путешествий. Она
сделана из металла и снабжена не только лупой, но и собственной
электростатической схемой. - Уйе взял Библию в руки и начал
показывать, как ею пользоваться.

- В закрытом положении ее удерживает пружинный замок,
находящийся под действием электрического разряда. Ты нажимаешь
на край футляра... вот так... и наэлектризованные листы,
отталкиваясь друг от друга, откроют книгу.

- Ока такая маленькая!

- Однако в ней восемьсот страниц. Потом ты нажимаешь вот
здесь, и статические заряды будут листать страницы, по мере
того как ты будешь читать. Никогда не касайся страниц пальцами:
ткань, из которой они сделаны, слишком нежна. - Он закрыл
книгу и протянул ее Полу - Попробуй!

Уйе наблюдал за тем, как Пол трудился над приспособлением,
от которого зависело движение страниц, и думал: "Я дал ему
источник веры, перед тем как его предать. Теперь я могу сказать
себе, что он ушел туда, куда я уйти не смогу. Его мать,
конечно, призадумалась бы над тем, почему я сделал ее мальчику
этот подарок".

- Эта Библия, видимо, была сделана задолго до появления
фильмокниг? - спросил Пол.

- Да, она очень древняя. Но пусть это останется между нами,
хорошо? Твои родители могут посчитать, что тебе рано иметь
такую вещь.

А про себя Уйе подумал: "Его мать, конечно, призадумалась бы
над тем, почему я сделал ее мальчику этот подарок?"

Пол закрыл книгу, продолжая держать ее в руке.

- Но она такая ценная...

- Доставь удовольствие старику, - сказал Уйе. - Она была
подарена мне, когда я был совсем юным. - А сам подумал: "Я
должен поймать в свои сети его ум, а также использовать его
алчность!" - Открой ее на четыреста шестьдесят седьмой
странице, где сказано: "Вся жизнь начинается с воды". На кромке
есть маленькая зазубрина, с помощью которой можно отмечать
нужные места.

Пол ощупал кромку и нашел две зазубринки: одна чуть глубже
другой. Он нажал на последнюю, книга раскрылась на нужной
странице, и лупа стала на место. Уйе попросил:

- Прочти отмеченное вслух.

Проведя языком по пересохшим губам. Пол начал читать:

- "Подумай о том, чего не может слышать глухой. Что это за
глухота? И каких чувств мы все лишены, если не можем видеть и
слышать окружающий нас, другой, мир? Что такое есть вокруг нас,
если мы не можем..."

- Хватит! - внезапно взорвался Уйе.

Доктор закрыл глаза, пытаясь вернуть утраченное
самообладание. "Почему книга раскрылась на любимом месте
Ванны?" Открыв глаза, он увидел, что Пол пристально смотрит на
него.

- Прости меня, - сказал Уйе. - Это было любимое место
моей покойной жены. Я совсем не это хотел услышать.
Прозвучавшие слова оживили во мне воспоминания, которые...
причиняют боль.

- Там были две отметки, - произнес Пол.

Видимо, решил Уйе, Ванна сделала свою отметку, и чуткие
пальцы мальчика обнаружили ее. Но это, конечно, случайность,
простое совпадение.

- Думаю, тебе понравится эта книга, - сказал Уйе. - В ней
много правдивых историй, таких же хороших и добрых, как
этическая философия древних.

Пол взглянул на книжечку-малютку в своей руке - эта
крохотная вещица хранит в себе тайну... что-то случится, пока
он будет ее читать. Он почувствовал, как в нем опять
шевельнулось предчувствие его ужасного предназначения.

- Твой отец может прийти сюда в любую минуту, --
предостерег Уйе. - Почитаешь ее на досуге.

Пол нажал на край футляра, и книга закрылась. Когда Уйе так
неожиданно закричал на него. Пол было испугался, что тот
заберет книгу назад. Теперь он поспешно спрятал книгу в свою
тунику.

- Благодарю тебя, доктор Уйе, за подарок, - сказал Пол,
как того требовал этикет. - Это будет наша тайна. Если я могу
что-то для тебя сделать, говори без колебаний.

- Мне... ничего не нужно, - сказал Уйе.

"Зачем я мучаю себя и этого бедного мальчика? Черт бы побрал
этих зверей Харконненов! Почему они избрали для своей мерзкой
цели именно меня? - сказал себе Уйе. - Впрочем, он ни о чем
не догадывается..."

x x x

Что можно сказать об отце Муаддиба? Герцог Лето Атридес
был человеком скрытой доброты и скрытой холодности. Но его
безграничная любовь к леди Бене Гессерит, его мечты о будущем
сына, преданность, которую выказывали ему люди, - все это
говорит о многом. Перед нами предстает человек, пренебрегший
Судьбой, одинокая и трагическая фигура, чей свет меркнет в
ярком сиянии славы его сына И все же мы вправе задаться
вопросом - что такое его сын, как не ветвь от отцовского
побега?

Принцесса Ирулэн

Муаддиб: семейные комментарии.

Наблюдая за тем, как входит его отец, Пол заметил охрану,
занявшую посты у дверей.

Герцог Лето Атридес был высокий, сурового вида мужчина,
одетый в черную рабочую униформу с красными геральдическими
клювами ястреба на груди Его тонкую талию опоясывал серебряный
защитный пояс, почерневший от долгого пользования. Его
оливкового цвета лицо с правильными, заостренными чертами могло
бы показаться холодным, если бы не смягчавшие его живые серые
глаза. Он спросил:

- Тяжело работается, сын?

Герцог подошел к столу и взглянул на разложенные на нем
бумаги, потом снова посмотрел на Пола. Он чувствовал себя
усталым и нездоровым, но не показывал этого "Я должен
использовать любую возможность и отдохнуть во время перелета на
Арраки, - подумал он. - Там отдыха уже не будет"

- Нет, не очень, - пожал плечами Пол.

- Итак, завтра мы улетаем. Я буду рад, когда мы устроимся в
нашем новом доме и все неприятности останутся позади.

Пол кивнул, внезапно вспомнив слова Преподобной матери: "Для
твоего отца уже ничего нельзя сделать..."

- Отец, - спросил Пол, - Арраки в самом деле так опасна,
как говорят?

Герцог через силу улыбнулся и присел на край стола.
Привычные слова услужливо пришли ему на ум - те слова,
которыми он без труда мог поднять дух своих воинов накануне
сражения. Но они замерли у него на устах, прежде чем он открыл
рот перед ним был его сын!

- Да, опасна, - признал он.

- Хават говорит, что у нас есть план насчет Свободных, --
сказал Пол. И удивился самому себе: "Почему я не говорю ему о
словах старухи? Как ей удалось заставить меня молчать?"

Герцог заметил уныние сына:

- Хават, как всегда, видит главную возможность. Существует
еще много других. Отдавая мне Арраки, Его величество вынужден
доверить мне и членство в совете СНОАМа. Как знать, может быть,
это и есть ключевое звено?

- СНОАМ контролирует территории всех планет, - заметил
Пол.

- Да, и территория планеты Арраки - наша дорога в СНОАМ,
- сказал герцог. - Ведь для СНОАМа очень важен меланж.

- Преподобная мать предупреждала тебя? - вдруг выпалил
Пол. Он у сжал кулаки и почувствовал, как его ладони сделались
влажными от пота. Чтобы задать этот вопрос, ему пришлось
сделать над собой усилие.

- Хават сообщил мне, что она напугала тебя своими
предостережениями, - сказал герцог - Не позволяй страхам
воздействовать на твой ум. Ни одна женщина не хочет, чтобы ее
любовь подвергалась опасности. За этими предупреждениями видна
рука твоей матери Прими это как знак ее любви к нам с тобой.

- Она ведь знает о Свободных?

- Да, и о многом другом.

- О чем?

И герцог подумал: "Правда может оказаться более грозной, чем
самые страшные догадки, но даже опасные факты ценны, если
умеешь с ними обращаться. Это как раз то, чему мой сын должен
научиться во что бы то ни стало - умению обращаться с опасными
фактами. Он выучится, он ведь так юн".

- Кое над чем СНОАМ не имеет контроля, - заговорил герцог.
- Это лес, ослы, лошади, китовый ус - все самое прозаическое
и самое экзотическое. Даже наш рис каладанский - панди. Но все
тускнеет перед меланжем. За пригоршню спайса можно купить дом
на Тупиле, планете-убежище. Он не может быть произведен, он
должен быть добыт на Арраки. Он - уникален: имеет
гериатрические свойства и наделяет пророческим даром - ийаза.

- И теперь он будет под нашим контролем?

- В известной степени - да. Необходимо считаться со всеми
домами, благосостояние которых определяется прибылями компании
СНОАМ. А размеры этих прибылей зависят от добычи спайса. Легко
себе представить, что случится, если добыча спайса снизится в
силу каких-то обстоятельств.

- Тот, у кого есть запасы меланжа, станет хозяином
положения Остальные останутся в дураках.

Герцог позволил себе довольно усмехнуться, глядя на сына и
думая о том, какой острой и тонкой наблюдательностью он
наделен.

- Харконнены были владельцами этих запасов более двадцати
лет.

- Они хотят, чтобы производство спайса сократилось и ты был
посрамлен.

- Они надеются на то, что имя Атридесов станет
непопулярным, - сказал герцог. - Подумай о домах ландсраата,
которые смотрят на меня до некоторой степени как на своего
неофициального представителя. Подумай, какова была бы их
реакция, если бы я стал причиной серьезного понижения их
доходов В конце концов собственная выгода превыше всего К черту
Великую конвенцию!! Нельзя позволять, чтобы тебя низвели до
положения нищего! - Жесткая усмешка тронула губы герцога --
Они будут защищать свои прибыли любой ценой, что бы со мной ни
случилось.

- Даже если бы мы подверглись атомному нападению?

- Ничего нельзя исключать Открытого неповиновения конгрессу
не будет, но все остальное возможно, вплоть до распыления или
отравления почвы.

- Тогда зачем же мы во все это влезли?

- Пол! - Герцог, нахмурившись, посмотрел на сына. --
Знать, где спрятана ловушка, - первый шаг к ее избежанию. Это
похоже на обычную битву, сын, только на более высоком уровне --
маневр внутри маневра, а внутри того - еще и так без конца.
Задача в том, чтобы распутать этот клубок Зная, что у
Харконненов имеется запас меланжа, мы задаем другой вопрос у
кого еще есть его запас? Они-то и составят список наших врагов.

- У кого?

- У враждебных нам домов, а также у тех, которые считаем
дружественными Но есть еще одно, гораздо более важное лицо --
наш возлюбленный падишах-император.

Пол сглотнул, пытаясь увлажнить внезапно пересохшее горло:

- Разве мы не можем созвать ландсраат и...

- И дать нашим врагам знать, что нам известно, кто наши
друзья? Да, Пол, над нами занесен нож. Кто знает, куда он будет
направлен? Если мы начнем раньше ландсраата, это лишь спутает
карты. Император будет все отрицать. Кто сможет ему
противоречить? Все, что мы выиграем, - это немного времени,
пока будет продолжаться этот хаос. Но кто знает, откуда будет
нанесен следующий удар?

- Все дома могли бы наладить хранение спайса.

- У наших врагов слишком длинные руки, чтобы можно было их
победить.

- Император, - сказал Пол, - это значит сардукары.

- К тому же переодетые в форму Харконненов, - добавил
герцог.

- В борьбе с сардукарами нам могут помочь Свободные?

- Ты слыхал о Салузе Второй?

- Императорской планете-тюрьме?

- Возможно, есть и другие планеты-тюрьмы. Откуда,
по-твоему, берутся сардукары?

- Ты думаешь, что с планеты-тюрьмы?

- Откуда же еще?

- Император требует набора рекрутов...

- Нас пытаются убедить, что сардукары всего лишь
великолепно обученные молодые рекруты. Ты слишком доверяешь
болтовне об императорских учебных кадрах. Пол. Баланс нашей
цивилизации остается тем же: военные силы ландсраата, с одной
стороны, и сардукары при поддержке рекрутов - с другой. Но
сардукары остаются сардукарами.

- О Салузе Второй говорят, что там настоящий ад?

- Если ты хочешь вырасти жестким и сильным мужчиной, то
условия подходящие.

- Как же можно одолеть этих преданных слуг императора?

- Есть проверенные пути - знание их преимуществ,
мистическая тайна завета, мысли о разделенном страдании. Это
делалось много раз и во многих мирах.

Пол не отводил глаз от отцовского лица - он чувствовал
близость откровения.

- Ты не знаешь Арраки, - сказал герцог - Ее города и
гарнизонные деревни ничем не лучше Салузы Второй.

Пол широко открыл глаза:

- Но там живут Свободные!

- Их отряды потенциально так же сильны и свирепы, как
сардукары. Однако мы должны запастись терпением, ведь Свободных
надо обучить, а также экипировать - это потребует немалых
расходов. Но Свободные - там... и драгоценный спайс тоже там.
Теперь ты понимаешь, почему мы летим на Арраки, зная о ловушке?

- А Харконнены знают о Свободных?

- Харконнены презирают Свободных, охотясь на них ради
развлечения Они даже никогда не пытались их сосчитать Нам
известно, как обращались Харконнены с тамошним населением. --
Металлическая нить из ястребиного клюва на груди герцога
сверкнула, когда тот переменил положение. - Теперь тебе
понятно, почему наши шансы на их поддержку минимальны?

- Нам надо немедленно начать переговоры со Свободными, --
предложил Пол.

- Я уже послал делегацию, возглавляемую Дунканом Айдахо, --
ответил герцог. - Дункан - человек грубый и неискушенный в
дипломатии, но очень честный. Я думаю. Свободные его полюбят.
Если нам повезет, они будут судить о нас по нему.

- Да, Дункан - сама честь, а Гурни - доблесть.

- Как хорошо ты их назвал! - отметил герцог.

А Пол подумал: "Так назвала Гурни Преподобная мать..."

- Гурни сказал мне, что ты хорошо сегодня дрался, --
похвалил сына герцог.

- А мне он сказал другое!

Герцог громко рассмеялся.

- А я уж было решил, что Гурни тебя захваливает. Он отметил
твои изрядные навыки. Так что он говорил о разнице между
клинком и его острием?

- Гурни сказал, что в убийстве острием нет страсти и что
нужно убивать лезвием.

- Гурни - романтик, - проворчал герцог. Этот разговор об
убийстве, начатый его сыном, внезапно встревожил его. - Я бы
предпочел, чтобы тебе никогда не пришлось убивать. Но если в
этом возникнет необходимость, ты это сделаешь так, как сможешь:
острием или лезвием. - Он посмотрел на небо, с которого капал
дождь.

Проследив за взглядом отца. Пол подумал о том, что Арраки не
знает, что такое падающие с неба капли влаги, и его мысли сразу
приняли другое направление.

- Корабли Союза действительно велики? - спросил он.

- Да, велики. Мы полетим на самом большом из них --
хайлайнере, потому что это долгий перелет. Мы погрузим в него
всю нашу технику и все транспортные средства, но и они займут
лишь малую часть его трюмов.

- Разве мы не можем оставить фрегаты здесь?

- Приходится платить за свою безопасность и безопасность
Союза. Корабли Харконненов могут подойти совсем близко, и нам
нечем будет от них отбиться.

- Я буду наблюдать за всем и попытаюсь увидеть человека
Союза.

- Тебе это не удастся. Даже их агентам не удается увидеть
человека Союза. Союз очень ревностно блюдет тайну монополии. Не
делай ничего такого, что может подвергнуть опасности наши
торговые привилегии. Пол.

- Может быть, они прячутся оттого, что изменились... и не
выглядят больше людьми?

- Кто знает? - герцог пожал плечами. - Это тайна, которую
мы вряд ли разгадаем. У нас есть более насущные проблемы, и
среди них - ты.

- Я?!

- Твоя мать хочет, чтобы именно я сказал тебе об этом, сын.
Видишь ли, в тебе могут скрываться способности ментата.

Несколько мгновений Пол молча смотрел на отца и наконец
произнес с усилием:

- Ментата! Во мне?!

- Хават тоже так считает, сын. Это правда. Хотя лично я
думаю, что обучение ментата должно начинаться с младенческих
лет, и об этом нельзя говорить, иначе... - Он оборвал себя.

- Понимаю, - сказал Пол.

- Приходит день, - сказал герцог, - когда потенциальный
ментат должен узнать, кто он на самом деле. Так наступает конец
его пассивности: ведь ментат сам делает выбор: продолжать ли
ему обучение, или прекратить его. Никто не может вмешаться, все
решает он сам.

Пол потер подбородок. Все специальные виды знания,
полученные им от Хавата и от матери: контроль и острота
восприятия, знание языков, способность различать нюансы
интонации - все это предстало перед ним в новом свете.

- Со временем ты станешь герцогом, сын, - сказал ему отец.
- Герцог-ментат - это было бы великолепно. Ты можешь принять
решение или тебе понадобится время?

- Я буду продолжать обучение, - уверенно прозвучал в ответ
голос Пола.

- Вот и чудесно! - воскликнул герцог, и Пол увидел гордую
улыбку на губах отца. Эта улыбка поразила Пола: она придала
острым чертам лица герцога неживой вид, сделав его похожим на
мертвеца.

Полузакрыв глаза. Пол чувствовал в себе пробуждение ужасной
цели. "Возможно, быть ментатом и есть ужасная цель", - подумал
он. Но его новое знание говорило ему, что эта мысль неверна.

x x x

С леди Джессикой и Арраки система Бене Гессерит,
основанная на сиянии проникновенно-легендарного, при посредстве
Защитной миссионерии пришла к своему полному завершению.
Мудрость системы сияния среди известных частей Вселенной, равно
как и мудрость пророчества для защиты самого учения Бене
Гессерит, была оценена давно, но мы еще никогда не видели
подобного, доведенного до своего предела, идеального совпадения
реальной личности и легендарной.

Пророческие легенды привились на Арраки настолько, что это
послужило возвышению усвоенных языков. Но главное то, что
теперь точно установлено: скрытые возможности леди Джессики
недооценивались.

Принцесса Ирулэн.

Анализы. Арракинский кризис (для секретного пользования, ВУ,
регистрационный номер Ар-8108858).

Все вокруг леди Джессики - большой арракинский холл и часть
открытого пространства - было завалено их багажом: ящиками,
коробками, сундуками, чемоданами, частично уже распакованными.
Она слышала, как рабочие Союза разгружали следующую порцию
груза.

Джессика стояла в центре холла. Она медленно повернулась,
оглядывая затейливую резьбу в глубоких нишах. Этот анахронизм
напомнил залу для торжеств в школе Бене Гессерит. Но там он
создавал ощущение теплоты, здесь же все дышало холодностью
камня.

"Неведомый архитектор глубоко изучил историю, прежде чем
воссоздать эти сцены на опорах и эти темные драпировки", --
думала она. Сводчатые потолки высились над ней двумя ярусами, а
огромная крестовина была доставлена на Арраки через космос,
что, вероятно, стоило безумно дорого. Ни на одной планете этой
системы не росли деревья, из которых можно было бы сделать
подобные балки, если они только не были имитацией.

Однако она тут же подумала, что о подделке не может быть и
речи; этот правительственный дом был построен во времена старой
Империи, когда расходы на постройки никого не смущали. Лето
поступил мудро, выбрав для резиденции это место. Оно уважается
арракинцами, которые чтут традиции. И город этот был небольшой,
его легче было содержать в порядке и оборонять. Снова раздался
грохот вдвигаемых в холл ящиков. Джессика вздохнула и
огляделась.

Прислоненный к коробке, справа от нее стоял портрет старого
герцога. Упаковочная бечевка свисала с него, как потрепанная
декорация. Возле портрета лежала черная бычья голова,
насаженная на полированную доску. Блестящая голова смотрела в
потолок, казалось, животное было готово взреветь в населенном
эхом холле.

Джессика и сама не знала, какое побуждение заставило ее в
первую очередь распаковать именно эти вещи - голову и портрет.
Она чувствовала, что в этом действии было нечто символическое.
С того дня, как посланцы герцога забрали ее из школы, она
никогда еще не чувствовала себя такой испуганной и неуверенной
в себе.

Голова и портрет. Они приводили ее в замешательство. Она
пожала плечами и посмотрела на щель окна высоко над ее головой.
Здесь все еще был ранний день, но небо в этих широтах было
холодным и темным, гораздо более темным, чем тепло-голубое небо
ее родной планеты. Тоска по дому сжала ей грудь. Как он далеко,
Каладан...

- Ну, вот мы и на Арраки!

Это был голос герцога Лето.

Она круто повернулась и увидела, как он выходит из-под арки,
ведущей в обеденный зал. Его черная рабочая униформа с красными
ястребиными клювами на груди была в пыли и помятой.

- Ты, наверное, совсем потерялась в этом уродливом месте,
- сказал он.

- Какой холодный дом! - пожаловалась Джессика.

Она посмотрела на его высокую фигуру, на смуглое лицо. Серые
его глаза напоминали о теплом древесном дыме, но само лицо было
лицом хищника. Внезапный страх перед ним стиснул ей грудь. Он
стал таким далеким и неукротимым, с тех пор как подчинился
приказу императора.

- Холодно всему городу, - добавила она.

- Это грязный, пыльный, гарнизонный городишко, --
согласился он. - Но мы все изменим. - Он оглядел холл. - Это
зал для приемов. Я приглядел семейную квартиру в южном крыле.
Там гораздо уютнее.

Он подошел к ней и коснулся ее руки, любуясь ее
величавостью. И снова подумал: откуда же она родом? Из ветви
королевских изгнанников? Она казалась более царственной, чем
все члены императорской семьи.

Под его упорным взглядом она полуотвернулась, показывая ему
свой профиль. И он подумал, что в ее красоте нет ничего, что бы
нарушало гармонию. Лицо правильной овальной формы в облаке
волос цвета полированной бронзы. Широко расставленные глаза
цвета утреннего неба на Каладане - зеленые и ясные; нос
маленький, а рот большой, ярко-красный. Рост высокий, формы
безупречные, несмотря на некоторую худобу.

Он вспомнил, что сестры в школе звали ее костлявой - так
доложили ему его люди Но подобный подход был слишком
упрощенным. Она внесла в род Атридесов царственную красоту. Он
был рад, что Пол похож на нее.

- Где Пол? - спросил он.

- Где-то в доме, берет урок у Уйе.

- Возможно, в южном крыле, - сказал он. - Мне кажется, я
слышал голос Уйе, но у меня не было времени проверить. - Он
посмотрел на нее и заколебался. - Я пришел сюда, чтобы
повесить ключи от замка на Каладане.

Она задержала дыхание, подавляя импульс броситься к нему. В
том, что он решил повесить ключи именно здесь, была завершающая
определенность. Но время и место были неподходящими для
изъявления чувств.

- Когда мы въезжали, я видела, как над домаbr>будритуаытрахинув- Где Муаддиб? Почздесьт? Почярт?частлив,-тЯ
ави АлипопечыМ"- Д имеправо
ятвритуамне
а"слыш, чьетча Коануаслок
ерияыыитеы гсоизнесл
ЭерияПслмне Алику?Нетейчас люьетча ыкктранняогчПоча тят? Случинеч
важеслбыпер. А мыкне
моженритуаом"Частовой материи мы должны употребить на одежду для
маленького Лето, - тон оставался сухим и безжизненным.

- Как пожелаете, матушка, - в тон ей сказала Чани. - Есть
ли новости с поля боя? - она изо всех сил старалась сохранять
бесстрастное выражение лица, опасаясь, что Джессика может
понять истинный смысл вопроса - он был о Муаддибе.

- Новые победы. Раббан осторожно намекает на перемирие. Его
посланные лишились воды. В некоторых деревнях синков Раббан
даже пошел на снижение налогов. Люди понимают, что он делает
это из страха перед нами.

- Все идет так, как предсказал Муаддиб, - сказала Чани.
Она прямо посмотрела на Джессику, стараясь подавить свои
страхи. "Я произнесла его имя, но она не отозвалась на это. На
этом застывшем каменном лице ничего нельзя прочесть... такой я
ее еще никогда не видела. Что с моим У зудом?"

- Хотелось бы мне оказаться сейчас на юге, - сказала
Джессика. - Оазисы были так прекрасны, когда мы их покидали.
Не так уж далек тот день, когда вся земля станет цветущей.

- Земля прекрасна, это правда, но на ней много скорби.

- Скорбь - гордость победы, - ответила Джессика.

"Не подготавливает ли она меня к скорби?" - спросила себя
Чани.

- Так много женщин, оставшихся без мужчин. Мне завидовали,
когда узнали, что меня вызывают на север.

- Это я тебя вызвала, - ответила Джессика на ее непрямой
вопрос.

Чани чувствовала, как сильно забилось в ее груди сердце.
Страшась того, что она могла услышать, она едва не зажала уши
руками. И все же голос ее прозвучал ровно, когда она заметила:

- Послание подписано Муаддибом.

- Я сама подписала его так в присутствии лейтенанта. Это
было необходимой уверткой, - призналась Джессика. А про себя
подумала: "Она стойкая женщина. Она умеет держаться даже тогда,
когда страх наполняет ее до краев. Да, она может быть той, кто
нам нужен".

Лишь слабый намек на покорность мелькнул в словах Чани,
когда она проговорила:

- Теперь вы можете сказать то, что должны сказать.

- Ты мне была нужна здесь для того, чтобы помочь оживить
Пола, - с усилием проговорила Джессика и подумала: "Я сказала
именно то, что нужно. Теперь она знает, что Пол жив и что ему
грозит опасность - и все это выражено в одном слове".

Чани помедлила лишь одно мгновение, приходя в себя.

- Что именно я должна сделать? - Ей хотелось броситься к
Джессике, трясти ее за плечи и кричать: "Отведи меня к нему!"
Но она молча ждала ответа.

- Я подозреваю, что Харконненам удалось спрятать среди нас
агента, чтобы отравить Пола. Это единственное правдоподобное
объяснение. В высшей степени необычный яд: я самым тщательным
образом исследовала его кровь, но не обнаружила его.

- Яд?! Пол страдает! Я пойду... - Чани шагнула вперед.

- Он без сознания, - сказала Джессика. - Его жизненные
процессы настолько вялы, что могут быть обнаружены лишь самым
чутким прибором. Мне страшно даже подумать о том, что могло бы
произойти, если бы я не нашла его лежащим в углу пещеры.

- Вы вызвали меня сюда не только из вежливости, - сказала
Чани. - У вас были другие соображения. Я слишком хорошо вас
знаю. Преподобная мать. Скажите же, что я могу сделать такого,
чего не можете вы?

"Она храбрая, милая и такая... восприимчивая, - подумала
Джессика. - Из нее получилась бы прекрасная Бене Гессерит",

- Может быть, тебе будет трудно в это поверить, но я сама
толком не знаю, зачем посылала за тобой. Просто был такой
импульс, неожиданная мысль: "Пошли за Чани!"

И тут Чани впервые заметила печаль на лице Джессики,
неприкрытую боль в ее глазах. Руки безвольно лежали вдоль
застывшего в неподвижности тела, укрытого плащом. Кожа на лице
казалась восковой и безжизненной.

- Я сделала все, что было в моих силах, - добавила
Джессика. - Это "все"... оно настолько шире всего, что
подразумевается обычно под этим словом, что тебе трудно это
представить. И все же... я потерпела неудачу.

- Этот старый друг... Хэллек, он не может быть предателем?

- Только не Гурни! - ответила Джессика.

Эти два слова заключали в себе очень многое, и Чани увидела
за ними поиски, сомнения, воспоминания о старых ошибках...

Чани выпрямилась и поправила платье цвета пустыни.

- Отведите меня к нему!

Джессика встала и сквозь занавеси на левой стене вышла из
комнаты.

Чани последовала за ней и оказалась в помещении, которое
служило кладовой. Пол лежал у дальней стены на походных
подушках. Единственный глоуглоб над его головой освещал его
лицо.

Чани подавила желание броситься вперед, рухнуть на колени
возле него. Вместо этого она обратилась мыслями к сыну,
маленькому Лето. В это мгновение она поняла, что и Джессика
однажды пережила подобное: когда смерть угрожала ее мужу, она
переключилась на мысли о своем юном сыне. Осознав это, Чани
ощутила тесную связь между собой и старшей женщиной. Она
протянула руку и вложила ее в руку Джессики. Ответное пожатие
было до боли крепким.

- Он жив, - поспешила успокоить ее Джессика. - Уверяю
тебя, он жив. Но нить его жизни так глубоко спрятана, что ее
можно не распознать. Кое-кто из вождей уже шепчется по углам,
что во мне говорит только мать, а не Преподобная мать, что мой
сын давно мертв, а я не хочу отдавать племени его воду.

- Сколько времени он находится в таком состоянии? --
спросила Чани.

- Три недели. Всю первую неделю я прилагала отчаянные
усилия, чтобы оживить его. Были собрания... споры...
расследования... Потом я послала за тобой. Федайкины повинуются
мне, и все же не следует закрывать глаза на то, что... - Она
провела языком по губам, наблюдая, как Чани приближается к
Полу.

Чани стояла теперь над ним, глядя на мягкую юношескую
бородку, обрамлявшую его лицо. Она проследила глазами высокую
линию бровей, крупно очерченный нос, закрытые глаза - черты,
кажущиеся такими мирными в своей неподвижности.

- Как его кормят? - спросила Чани.

- Требования его плоти настолько ничтожны, что он еще не
нуждается в еде.

- Многие ли знают о том, что с ним случилось?

- Лишь ближайшие его советники, некоторые вожди, федайкины
и, естественно, тот, кто дал ему яд.

- Кого вы подозреваете?

- Расследование нежелательно.

- Что говорят федайкины?

- Они верят в то, что Пол находится в священном трансе,
собирая свои святые силы перед решающей битвой. Я сама
предложила такое объяснение.

Чани опустилась на колени возле подушек и наклонилась к
самому лицу Пола. Она мгновенно почувствовала разницу в составе
воздуха возле его лица... Это был всего лишь спайс, чей запах
сопровождал каждый шаг Свободных. И все же...

- Вы не были рождены для спайса, подобно нам, - сказала
Чани. - Вы исследовали возможность того, что его тело
воспротивилось повышенной дозе спайса?

- Все реакции на аллергию отрицательные, - сказала
Джессика. Она закрыла глаза, внезапно ощутив неимоверную
усталость.

"Сколько ночей я провела без сна? - спросила она себя. --
Не помню, когда я спала последний раз".

- Когда вы изменяли Воду Жизни внутри себя, - напомнила ей
Чани, - вы опирались на знание своего внутреннего мира.
Использовали ли вы это знание, когда проверяли его кровь?

- Нормальная кровь Свободного, полностью приспособленная к
местному рациону и условиям жизни.

Чани села на корточки и, преодолевая страх, начала изучать
лицо Пола. Она научилась этому, наблюдая за Преподобной
матерью. Время можно было направить на служение разуму. Ее лицо
выражало предельную сосредоточенность.

- Здесь есть Создатель? - спросила Чани.

- Есть, - ответила Джессика. - В такие дни мы не можем
обходиться без них: каждая победа требует благословения; каждая
церемония перед рейдом...

- Но ведь Пол Муаддиб не любит церемоний.

Джессика устало кивнула, вспомнив, как чувства сына
восставали против спайсового одурманивания и того состояния,
которое оно за собой влекло.

- Как ты об этом узнала? - спросила Джессика.

- Из разговоров.

- Слишком много болтовни, - недовольно проворчала
Преподобная мать.

- Достаньте мне сырой воды Создателя!!

Джессика оцепенела, уловив в голосе Чани повелительные
интонации; потом она заметила предельную собранность молодой
женщины и распорядилась послать за водой.

Чани сидела, не сводя глаз с Пола.

"А что, если он попытался сделать это, - подумала она. --
Он мог попытаться..."

Джессика опустилась на колени подле Чани и протянула ей
кувшин. В ноздри Чани ударил сильный запах спайса. Она окунула
в жидкость палец и поднесла его к носу Пола. Потом она провела
смоченным в спайсе пальцем по его верхней губе. Ноздри юноши
затрепетали.

Джессика затаила дыхание.

- Что ты делаешь? - шепотом спросила она.

- Тише!.. - сказала Чани. - Вы должны преобразовать
небольшое количество Воды. Быстрее!

В тоне голоса Чани слышалось знание, не спрашивая больше ни
о чем, Джессика поднесла кувшин ко рту и сделала небольшой
глоток.

Глаза Пола открылись. Он смотрел прямо на Чани.

- Ей совсем необязательно изменять Воду Жизни, - голос его
был слабым, но твердым.

Джессика, держа жидкость во рту, почувствовала, как ее тело
напрягается, почти автоматически преобразуя наркотик. В том
состоянии озарения, что всегда влекла за собой эта процедура,
она ощутила, что от Пола исходит свечение Жизни. Все ее чувства
отметили это.

И в это мгновение она поняла:

- Ты пил Священную воду!

- Совсем немного, - сказал Пол. - Одну каплю...

- Как ты мог сделать такую глупость? - сурово спросила
мать.

- Он - ваш сын, - ответила за него Чани.

Джессика метнула на нее уничтожающий взгляд.

Теплая, всепонимающая улыбка тронула его губы.

- Слушай, что говорит моя любимая, - сказал он. - Слушай
ее, мама. Она знает...

- То, что могут другие, может и он, - сказала Чани.

- Когда капля была у меня во рту, когда я ощутил ее вкус и
запах, я понял, что она со мной делает, и я понял, что могу
сделать то, что сделала ты, - сказал он. - Ваши проекты Бене
Гессерит говорят о Квизатце Хедерахе, но они никогда не
отгадают, во скольких местах я побывал. За несколько минут я...
- он резко оборвал себя и озадаченно посмотрел на Чани. - Как
ты здесь очутилась? Ты должна быть... Почему ты здесь?

Он попытался приподняться на локтях. Чани мягким движением
остановила его:

- Прошу тебя, Узул!

- Я чувствую ужасную слабость, - сказал он и обвел
взглядом комнату. - Сколько времени я здесь?

- Три недели ты находился в состоянии глубокого
беспамятства, жизнь едва теплилась в тебе.

- Но ведь... я выпил ее одно мгновение назад и...

- Одно мгновение для тебя - три недели страха для меня, --
с укором произнесла Джессика.

- Это была одна лишь капля, но я преобразовал ее, - сказал
Пол. - Я изменил Воду Жизни.

И прежде чем его успели остановить, он окунул палец в
стоящий на полу кувшин, поднес руку ко рту и слизнул жидкость.

- Пол! - вскричала в испуге Джессика.

Глядя на нее с застывшей улыбкой, он схватил ее за руку, и
она почувствовала, как его знание вливается в нее.
Воссоединение не было таким мягким, полным и последовательным,
как с Алией или со старой Преподобной матерью, тогда, в
пещере... но это было воссоединение, чувство слияния с другим
существом. Оно потрясло ее, ослабило, и она, полная страха
перед ним, внутренне съежилась.

А он сказал:

- Ты говорила о месте, куда не можешь войти, которое не
смогла увидеть Преподобная мать, - укажи мне его.

Она покачала головой, придя в ужас при одной только мысли об
этом.

Он повторил приказание, и она не смогла ему противостоять.
Подстегиваемая его сверхъестественной силой, она закрыла глаза
и сосредоточилась на своем внутреннем "Я" - там, где была
темнота.

Сознание Пола хлынуло в нее, через нее и устремилось в
темный участок ее сознания. Место это смутно мелькнуло перед
ней, прежде чем она с ужасом отпрянула прочь. Не сознавая
почему, все ее существо испугалось того, что она увидела:
место, где дует ветер и мерцают искорки, где замыкаются и
размыкаются круги света, где белые силуэты плавают вокруг
световых пятен, направляемые темнотой и ветром, дующим
ниоткуда.

Потом она открыла глаза и увидела, что Пол пристально
смотрит ей в лицо. Он все еще держал ее за руку, но
таинственная связь исчезла. Пол отпустил ее руку, и ей
показалось, что у нее вышибли опору из-под ног. Она покачнулась
и непременно бы упала, не подоспей Чани ей на помощь.

- Преподобная мать! - встревожилась Чани. - Что с вами!

- Так... - прошептала она. - Просто я устала.

- Садитесь сюда. - Чани помогла Джессике опуститься на
подушки у стены.

Прикосновение сильных молодых рук подействовало на Джессику
успокаивающе. Она прильнула к Чани,

- Он действительно видел Воду Жизни? - спросила Чани,
высвобождаясь из ее объятий.

- Он видел... - прошептала Джессика. Разум ее все еще
находился в смятении после испытанного его слияния.

Она чувствовала себя как человек, очутившийся на берегу
после долгого плавания по бурному морю. Она ощущала внутри себя
старую Преподобную мать, все в ней проснулось и вопрошало: "Что
это было? Где находится это место?"

И над всем этим ширилось понимание того, что ее сын --
Квизатц Хедерах, тот, что может быть во многих местах
одновременно. И мысль эта не давала ей покоя.

- Что случилось? - с тревогой допытывалась Чани.

Но Джессика лишь покачала головой.

Пол сказал:

- В каждом из нас есть древняя сила, которая дает, и
древняя сила, которая берет. Человеку нетрудно заглянуть туда,
где в нем сосредоточена берущая сила, но для него почти
невозможно заглянуть в силу дающую, не изменив себя на что-либо
другое, нежели мужчину. У женщин есть ограничения.

Джессика подняла голову и увидела, что Чани, слушая Пола, не
спускает с нее глаз.

- Ты поняла меня, мама? - спросил Пол.

Она лишь слабо кивнула в ответ.

- Эти заключенные в нас свойства настолько древние, что
внедрены в каждую клетку нашего тела. Мы сформированы этими
силами. Вы можете сказать себе: "Да, я понимаю, что может
означать подобное". Но заглянув в себя и оказавшись перед лицом
ничем не прикрытой жизненной силы, вы увидите опасность. Вы
увидите, что она может возобладать над вами. Величайшая
опасность для Дающего - сила, которая берет. Величайшая
опасность для Берущего - сила, которая дает. И дающее и
берущее легко может перевесить противоположное начало.

- А ты, мой сын, - спросила Джессика, - тот ли ты, кто
дает, или тот, кто берет?

- Я - точка опоры, - ответил он. - Я не могу дать без
того, чтобы не взять, и я не могу взять без того... - Он
осекся, глядя на стену справа, --...здесь был Отейм. Он
слушал.

Чани щекой ощутила сквозняк и повернулась, чтобы взглянуть
на занавеси.

Внимая его словам, Чани ощутила в себе озаренность, которая
так часто посещала Пола, и она увидела то, что будет, как будто
оно уже было когда-то. Отейм сейчас пойдет и расскажет о том,
что видел и слышал. Остальные станут разносить его слова по
всей планете, пока они не запылают над ней огнем. Пол Муаддиб
не похож на других людей, скажут они. В этом нет больше никаких
сомнений. Он - мужчина, и все же он видит сквозь Воду Жизни
так, как это делает Преподобная мать. Он - истинный Лизан
ал-Гаиб.

- Ты видел будущее. Пол, - сказала Джессика. - Ты не
расскажешь нам о том, что видел?

- Не будущее, - ответил он. - Я видел настоящее. - Он
заставил себя сесть и жестом остановил Чани, пытавшуюся ему
помочь. - Пространство над Арраки заполнено кораблями Союза.

Уверенность в его голосе заставила Джессику вздрогнуть.

- Здесь сам падишах-император, - продолжал Пол, глядя на
каменный потолок комнаты, - со своей любимой
Предсказательницей правды и пятью легионами сардукаров. Здесь
старый барон Владимир Харконнен с Зуфиром Хаватом и семью
кораблями, набитыми всеми рекрутами, каких только он мог
набрать. Над нами представители всех Великих домов, и все они
ждут.

Чани покачала головой, не будучи в состоянии отвести взор от
Пола. Его непривычно монотонный голос, его взгляд, направленный
как бы сквозь нее, - все наполняло ее благоговением.

Джессика судорожно глотнула воздух:

- Чего же они ждут?

Пол посмотрел на нее.

- Разрешения Союза на приземление. Союз выбросит с Арраки
любую силу, которая приземлится без его разрешения.

- Значит, Союз нас защищает? - не поняла Джессика.

- Защищает?! Союз сам и затеял все это. Именно он
растрезвонил везде о том, что мы здесь делаем. И это он снизил
цену за перевозку настолько, что даже бедные Дома примчались
сюда, чтобы нас ограбить.

Джессика отметила отсутствие горечи в его тоне и удивилась
этому. Его слова не вызвали в ней сомнений - они несли в себе
силу, которую она увидела в нем в ту ночь, когда он открыл
тропу в будущее, что привела их к Свободным.

Пол глубоко вздохнул:

- Ты должна изменить для нас некоторое количество Воды --
она нужна как катализатор. А ты, Чани, вели выслать разведчиков
на поиски приспайсовых масс. Вы знаете, что произойдет, если мы
расположим над приспайсовыми массами некоторое количество Воды
Жизни?

Джессика взвесила его слова и внезапно проникла в их смысл.

- Пол?! - Она задохнулась.

- Получится Вода смерти. Произойдет цепная реакция. Будет
уничтожен весь спайсовый жизненный цикл, включая детенышей
Создателей. - Пол указал вниз, под ноги. - Арраки станет
пустынной планетой, без спайса и без червей.

Чани, сраженная этим богохульством, зажала себе рот рукой.

- Тот, кто может уничтожить нечто, обладает истинным
контролем над этим нечто, - твердо проговорил Пол. - Мы можем
уничтожить спайс.

- Что останавливает руку Союза? - шепотом спросила
Джессика.

- Они ищут меня, - сказал Пол. - Задумайся над этим.
Великолепные навигаторы Союза, люди, которые могут видеть --
сквозь Время - самые безопасные пути для своих скоростных
хайлайнеров, - все они ищут меня... и не могут найти. Они
боятся: они знают, что их тайна у меня вот здесь! - Пол
вытянул сжатый кулак. - Без спайса они слепые!

- Ты сказал, что видишь настоящее! - подала голос Чани.

Пол снова лег, исследуя растянувшееся во времени настоящее,
его границы, уходящие в прошлое и будущее. Ему с трудом
удавалось удерживать ясность видения, ибо спайсовое озарение
покидало его.

- Иди и делай, как я велел, - сказал он Чани. - Будущее
становится запутанным, как для Союза, так и для меня. Границы
видения сужаются. Все сосредоточивается здесь, где есть спайс и
куда они раньше не осмеливались вторгаться - это означало бы
потерю того, без чего они не могут обойтись. Теперь они в
отчаянии: все дороги ведут в темноту.

x x x

И настал день, когда Арраки оказалась в центре внимания
Вселенной и все было готово к действию.

Принцесса Ирулэн.

Пробуждение Арраки.

- Посмотрите-ка на это чудо техники! - прошептал Стилгар.

Пол лежал подле него на горном отроге, на верхней кромке
Защитной стены, глядя в окуляр телескопа. Маслянистые линзы
были нацелены на звездный лихтер, вырисовывающийся в
предрассветных сумерках в долине под ними. Неяркие солнечные
лучи играли на металлической обшивке той части корабля, что
смотрела на восток, хотя на противоположном его борту
иллюминаторы все еще желтели светом глоуглобов. За кораблем
лежал холодный, будто застывший под северным солнцем Арракин.

Пол знал, что не сам лихтер привлек внимание Стилгара. Его
удивило причудливое многоэтажное сооружение, имеющее форму
шара, центром которого был лихтер, а радиус составлял не менее
тысячи метров. На нем прибыли сардукары во главе с Его
императорским величеством падишахом-императором Шаддамом
Четвертым.

Распластавшийся слева от Пола Гурни удивленно проговорил:

- Я насчитал девять этажей. Сколько же там сардукаров?

- Пять легионов, - отозвался Пол.

- Светает, - прошептал Стилгар. - Нам не нравится, что ты
так выставляешь себя напоказ, Муаддиб. Давайте вернемся в
скалы.

- Я здесь в полной безопасности.

- Корабль снабжен огнеметным оружием, - заметил Гурни.

- Они верят в то, что мы защищены защитными полями, --
сказал Пол. - Они не стали бы расходовать энергию на три
неопознанные фигуры, даже если бы и заметили нас.

Пол направил телескоп на дальний берег впадины, разглядывая
хребты, покрытые воронками, наклонные платформы, отмечавшие
места, которые стали могилами для многих солдат его отца. На
мгновение ему вдруг почудилось, будто тени этих людей смотрят
сейчас на происходящее. Форты и города Харконненов по ту
сторону защищенных земель находились в руках Свободных или были
отрезаны от источников продовольствия, как растения от корней,
обреченные на высыхание. Лишь эта впадина и этот город
оставались в руках врага.

- Если они увидят нас, то могут попытаться достать нас с
топтера, - сказал Стилгар.

- Пусть попробуют. Мы умеем поджигать топтеры. И мы знаем,
что надвигается шторм.

Пол направил телескоп на дальний край арракинского
посадочного поля, где стояли в ряд фрегаты Харконнена, а над
ними, на флагштоке, трепетало на ветру знамя компании СНОАМ. И
он подумал об отчаянной акции Союза, позволившего этим двум
группам приземлиться, в то время как остальные были в резерве.
Союз уподобляется человеку пустыни, пробующему пальцем
температуру песка, прежде чем раскинуть палатку.

- Есть ли там что-нибудь интересное, чего мы не знаем? --
спросил Гурни. - Нам лучше бы забраться в укрытие. Надвигается
буря.

Пол снова перенес внимание на гигантское сооружение.

- Они захватили с собой даже своих женщин, слуг и лакеев,
- сказал он. - Ай-яй-яй, дорогой мой император! До чего же вы
самоуверенны!

- По тайному ходу кто-то идет, - сказал Стилгар. - Это
могут быть Отейм и Корба.

- Хорошо, Стил, - уступил наконец Пол. - Мы возвращаемся.

Однако он еще раз посмотрел в телескоп, изучая равнину,
заполненную кораблями, многоярусное сооружение, молчаливый
город, фрегаты харконненских наемников. Затем он скользнул за
обломок скалы. Его место у телескопа занял часовой-федайкин.

Пол спустился в узкую впадину, находящуюся на поверхности
Защитной стены. Углубление это было тридцати метров в диаметре
и около трех метров глубиной - естественная впадина, которую
Свободные скрывали от врагов. В отверстии на правой стене
впадины громоздились коммуникационные приборы. Часовые
федайкины склонились над впадиной, ожидая распоряжений
Муаддиба.

Из отсека с коммуникационным оборудованием вышли двое и
заговорили о чем-то с часовыми. Заметив это. Пол кивнул
Стилгару.

- Прими у них отчет, Стил.

Стилгар отправился выполнять приказ. Пол прислонился спиной
к камню и замер в ожидании. Он увидел, что Стилгар отослал
людей обратно в узкий темный проход, и подумал о том, как
длинен этот тайный ход, сделанный руками человека.

Стилгар подошел к Полу.

- Что же произошло столь важное, что нельзя было прислать
силаго с запиской? - спросил его Пол.

- Птиц берегут для битвы, - ответил Стилгар. Он посмотрел
на коммуникационное оборудование, потом снова на Пола.

- Не стоит им пользоваться пусть даже с направленным лучом,
Муаддиб: тебя могут найти по эмиссионному полю.

- Скоро они будут слишком заняты для того, чтобы заниматься
моими поисками, - усмехнулся Пол. - Что сообщили эти люди?

- Наш любимец сардукар был отпущен близ Старой щели и
находится теперь на пути к своему хозяину. Ракетный гранатомет
и другие метательные установки на месте. Люди расположились
так, как ты приказал. Все как обычно.

Пол посмотрел на своих людей поверх изогнутого края впадины
сквозь фильтрованный свет, пропускаемый камуфляжным покрытием.
Ему показалось, что время ползет слишком медленно.

- Еще немного, и сардукары "просигналят" нашим дозорным
отрядам. За ними наблюдают?

- Наблюдают, - сказал Стилгар.

Гурни Хэллек, стоящий рядом с Полом, откашлялся:

- Не лучше ли нам отправиться в безопасное место, мой
господин?

- Такого места нет, - ответил Пол. - По-прежнему ли
благоприятен прогноз погоды?

- Идет Великая прародительница бурь, - сказал Стилгар. --
Разве ты не чувствуешь ее приближение, Муаддиб?

- Да, что-то такое есть в воздухе, - согласился Пол. - Но
я люблю знать наверняка.

- Буря будет здесь через час, - сказал Стилгар. Он кивнул
в сторону бреши, что смотрела в сторону имперского сооружения и
фрегатов Харконнена. - Они тоже об этом знают. Ни одного
топтера в небе, все привязано и прикреплено. Они получили
прогноз погоды от своих друзей из космического пространства.

- Никаких вылазок не наблюдалось? - спросил Пол.

- Ничего со времени посадки прошлой ночью, - ответил
Стилгар. - Им известно о том, что мы здесь. Я думаю, они
выжидают, выбирая время.

- Время выбираем мы, - возразил Пол.

Гурни посмотрел наверх и проворчал:

- Если те нам позволят...

- Та флотилия останется в космосе, - сказал Пол.

Гурни с сомнением покачал головой.

- У них нет выбора, - стоял на своем Пол. - Мы можем
уничтожить спайс. Союз не пойдет на такой риск.

- Отчаявшиеся люди наиболее опасны, - заметил Гурни.

- А разве мы не отчаявшиеся? - возразил Стилгар.

Гурни бросил на него хмурый взгляд.

- Ты не жил с мечтой Свободных, - сказал Пол. - Стил
думает о том, сколько воды мы потратили на подкупы, сколько
долгих лет провели в ожидании того времени, когда Арраки вновь
станет цветущей планетой. Он не...

- Уф-ф! - не выдержал Гурни.

- Почему он так ироничен? - спросил Стилгар.

- Он всегда ироничен перед битвой, - сказал Пол. - Это
единственная форма добродушного юмора, которую он может себе
позволить.

Злая усмешка медленно поползла по лицу Гурни, и зубы его
сверкнули над подбородковыми зажимами стилсьюта.

- Меня очень печалит мысль обо всех бедных Харконненах,
которых мы отправим на небо без покаяния.

Стилгар усмехнулся.

- Он говорит как федайкин...

- Гурни был рожден для отряда смерти, - сказал Пол. И он
подумал: "Пусть они занимают себя разговорами, пока не настала
решающая минута". Он взглянул на отверстие в скале, потом
перевел взгляд на Гурни и увидел, что к воину-трубадуру
вернулся его мрачный вид.

- Беспокойство иссушает силу, - напомнил ему Пол его же
слова, сказанные некогда на Каладане.

- Мой герцог, основная моя забота - это атомное оружие.
Если использовать его, чтобы проделать дыру в Защитной стене...

- Союз не станет применять против нас атомное оружие, --
сказал Пол. - Они не осмелятся: мы можем уничтожить источник
спайса, они не будут этим рисковать.

- Но есть и Закон, запрещающий...

- Закон! - фыркнул Пол. - Страх, а не Закон мешает
Великим домам использовать друг против друга атомное оружие.
Язык Великой конвенции достаточно ясен: "Использование атомного
оружия против человечества приведет к уничтожению планеты". Мы
же собираемся разрушить Защитную стену, а не уничтожать людей.

- Звучит слишком хорошо, чтобы быть убедительным
аргументом, - проворчал Гурни.

- Те канительщики будут рады любому аргументу, - сказал
Пол. - И давай окончим этот разговор!

Пол сердился, спрашивая себя, действительно ли он так уверен
в том, что говорит. Он снова повернулся к Стилгару:

- А как насчет горожан? Они решились?

- Да, - неуверенно пробормотал Стилгар.

- Что тебя смущает?

- Я никогда не считал, что горожанам можно доверять
полностью, - признался Стилгар.

- Я сам когда-то был горожанином, - напомнил Пол.

Стилгар замер. Краска смущения залила его лицо.

- Муаддиб знает, что я имею в виду.

- Я знаю, что ты имел в виду, Стил. Но человек проверяется
не тем, что ты о нем думаешь, а тем, как он поступает на самом
деле. Правда, они еще не знают, как сбросить с себя путы, но мы
их научим.

Стилгар печально проговорил:

- Привычки сильны, Муаддиб. В Долине скорби мы научились
презирать поселян.

Пол бросил взгляд на Гурни и увидел, что тот тоже изучает
Стилгара.

- Скажи нам, Гурни, почему сардукары выгнали горожан из их
домов?

- Старый фокус, мой господин: они хотят обременить нас
беженцами.

- Партизанская война так давно не практиковалась, что
сильные мира сего забыли, как с ней бороться, - сказал Пол. --
Сардукары сыграли нам на руку: они увели для своих развлечений
городских женщин украсили свои боевые штандарты головами
сопротивлявшихся мужчин. Они посеяли ненависть среди людей,
которые в противном случае смотрели бы на грядущую битву как на
крупный спор, не более... или же как на возможность поменять
одного ставленника на другого. Сардукары вербовали воинов для
нас и вместо нас, Стилгар.

- Горожане, видать, действительно доведены до отчаяния, --
согласился Стилгар.

- Их ненависть свежа и чиста, - сказал Пол. - Вот почему
мы используем их в ударных отрядах.

- Они устроят чудовищную резню, - согласился Стилгар.

- Они будут бороться за каждый шанс, - продолжал Пол. --
Они знают, что каждый убитый ими сардукар - на одного меньше
для нас. У них теперь есть за что умирать. Они открыли в себе
людей. Они пробудились.

Наблюдатель у телескопа выкрикнул что-то неразборчивое. Пол
повернулся к отверстию в стене:

- Что там такое?

- Какая-то непонятная суматоха у этого чудовищного шатра,
- пробормотал наблюдатель. - Приехала из Римвол Вест наземная
машина, и началось такое, будто паук попал в гнездо куропатки.

- Это прибыл наш пленный сардукар, - подсказал Пол.

- Теперь они установили защитные поля вокруг лагеря, --
доложил наблюдатель. - Я вижу, как пляшет воздух у силового
поля вокруг склада, где они держат свой спайс.

- Теперь им известно, с кем они имеют дело, - сказал Пол.
- Пусть же харконненские твари трепещут при мысли о том, что
Атридесы еще живы?

Пол заговорил с федайкином у телескопа.

- Следи за флагштоком на императорском корабле. Если на нем
поднимется мой флаг...

- Не поднимется, - вставил Гурни.

Заметив хмурый и озадаченный вид Стилгара, Пол сказал:

- Если император признает мои права на Арраки, он даст мне
знать об этом, подняв мой флаг. Тогда мы будем действовать по
второму, направленному только против Харконненов, плану.
Сардукары не станут вмешиваться и предоставят нам самим решать
свой спор.

- Я не искушен в этих чужеземных фокусах, - сказал
Стилгар. - Я слышал о них, но мне кажется невозможным,
чтобы...

- Здесь не требуется быть искушенным, - прервал его Гурни.

- На мачте большого корабля поднимается новый флаг, --
доложил наблюдатель. - Желтый... с черным и красным кругами
посередине.

- Тонкая работа! - сказал Пол. - Это флаг компании СНОАМ,

- На остальных кораблях подняты такие же флаги, - добавил
часовой-федайкин.

- Я чего-то не понимаю, - недоуменно произнес Стилгар.

- И правда, тонкая работа, - подтвердил Гурни. - Подними
он флаг Харконненов, ему пришлось бы изворачиваться, объяснять,
что это значит. Слишком много кругом наблюдателей. Но нет - он
поднимает знамя СНОАМ. Этим он хочет сказать... - Гурни
показал наверх, в пространство, - что ему все равно, есть ли
здесь Атридесы или нет.

- Когда на Защитную стену налетит буря? - уточнил Пол.

Стилгар посовещался с одним из своих людей и сказал:

- Очень скоро, Муаддиб. Скорее, чем мы думали. Эта
пра-пра-прабабушка бурь, похоже, сильнее, чем можно было
ожидать.

- Это моя буря! - заявил Пол, видя, как по лицам слушающих
его федайкинов разливается благоговейный трепет. - Хотя она
потрясет весь мир, она не будет сильнее, чем я того желаю. Она
полностью разрушит Защитную стену?

- Очень похоже на то, - подтвердил Стилгар.

Из дыры, что вела к тайному ходу, появился вестовой.

- Сардукары и харконненский патруль отступают, Муаддиб, --
сообщил он.

- Они боятся, что в низину нанесет слишком много песка и
видимость ухудшится, - сказал Стилгар. - Они считают, что и
мы окажемся в таком же положении.

- Скажи канонирам, чтобы они установили прицелы до того,
как снизится видимость. Они должны отбить носы у каждого из
этих кораблей, как только буря разрушит защитное поле. - Он
подошел к стене, поправил складку камуфляжного покрытия и
посмотрел вверх. На фоне темного неба были уже видны клубы
коричневого песка. Пол сказал:

- Начинай высылку наших людей вниз, Стил.

- А вы разве не пойдете с нами? - спросил Стилгар.

- Я немного побуду здесь, с федайкинами.

Стилгар кивнул Гурни, подошел к отверстию в каменной стене и
исчез во тьме.

- Взрыв, который должен уничтожить Защитную стену, я
оставляю на тебя, Гурни. Ты это сделаешь?

- Сделаю.

Знаком подозвав к себе лейтенанта-федайкина. Пол сказал:

- А ты, Отейм, займись переброской патрулей с территории
действия огня. Их нужно убрать оттуда, пока не разразился
шторм.

Лейтенант кивнул и последовал за Стилгаром. Гурни высунулся
в щель в каменной стене и заговорил с человеком у телескопа:

- Не выпускай из виду южную стену. Она не будет защищена до
тех пор, пока мы не нанесем по ней удар.

- Отправь силаго с сигналом о начале атаки, - приказал
Пол.

- По направлению к южной стене движется несколько зеленых
машин, - сказал человек у телескопа. - Некоторые используют
лучевое оружие, испытывают его. Наши люди пользуются защитными
полями, как ты приказал. Наземные машины остановились.

В наступившем молчании Пол услышал звук, похожий на хлопанье
дьявольских крыльев, - это заявила о себе надвигающаяся буря.
Песок начал сыпаться в их каменную чашу сквозь отверстия в
покрытии. Порыв ветра подхватил покрытие и унес его.

Пол знаком велел федайкину влезть в укрытие и подошел к
людям у коммуникационного оборудования рядом с ведущим в
туннель отверстием. Гурни держался поблизости от него.

Пол наклонился к связистам.

- Идет пра-пра-прабабушка бурь, Муаддиб, - сказал один из
них.

Пол посмотрел на темнеющее небо:

- Гурни, сними с постов наблюдателей за южной стеной.

Ему пришлось повторить свой приказ, перекрывая нарастающий
шум бури. Гурни отправился выполнять распоряжение.

Пол приладил лицевой фильтр и затянул капюшон стилсьюта.

Гурни вернулся. Пол тронул его за плечо, указывая на триггер
взрывателя, вделанного в туннель как раз над связистами. Гурни
вошел в туннель и положил руку на триггер, не сводя глаз с
Пола.

- Мы не передаем сообщений, - сказал связист рядом с
Полом. - Слишком много помех.

Пол кивнул, глядя на стрелки часов. Потом он взглянул на
Гурни, поднял руку и снова обратился к часам. Стрелки закончили
круг.

- Давай! - крикнул Пол и опустил руку.

Гурни повернул триггер взрывателя.

Казалось, что целая секунда прошла до тех пор, пока они
ощутили, как дрогнула под ними земля. К реву бури добавился
грохочущий звук взрыва.

Наблюдатель федайкин, держа под мышкой телескоп, появился
рядом с Полом.

- Защитная стена разрушена, Муаддиб! - закричал он. --
Буря обрушилась на них, и наша артиллерия начала обстрел.

Пол подумал о том, как буря пролетает над долиной и стены
песка, несущие в себе электрические заряды, разрушают силовые
поля противника.

- Буря! - закричал кто-то. - Надо уходить в укрытие,
Муаддиб!

Пол очнулся и почувствовал уколы песка на своих щеках.
"Свершилось!" - подумал он. Положив руку на плечо связиста, он
крикнул:

- Оставь оборудование здесь - в туннеле есть все, что
нужно! - Он почувствовал, что его оттаскивают федайкины,
сгрудившиеся вокруг него. В молчании они втиснулись в устье
туннеля, завернули за угол, в маленькое, освещенное глоуглобом
помещение, за которым открывался проход в другой туннель.

Там у аппарата связи сидел другой связист.

- Очень много помех, - сказал он.

Порыв ветра наполнил воздух вокруг них песком.

- Закройте вход в туннель! - крикнул Пол. Наступившая
внезапно тишина показала, что его приказ выполнен.

- Открыт ли еще проход в долину? - спросил Пол.

Федайкин пошел посмотреть и, вернувшись, доложил:

- Взрыв разрушил небольшую скалу, но инженеры говорят, что
проход открыт. Его расчищают лазерными лучами.

- Пусть пользуются своими руками, - сердито крикнул Пол.
- Там, внизу, еще есть действующие поля.

- Они очень осторожны, Муаддиб, - сказал человек,
отправляясь, однако, выполнять приказ.

Мимо них, таща оборудование, прошли связисты.

- Я велел им оставить аппараты, Муаддиб, - недовольно
проворчал федайкин.

- Сейчас люди дороже всего остального, - сказал Пол. - У
нас больше оборудования, чем нам может понадобиться в ближайшее
время, а может быть, оно нам и вообще не понадобится.

Гурни Хэллек подошел к нему и сказал:

- Я слышал, что здесь говорили об открытом пути. Мы сейчас
находимся близко от поверхности, мой господин. Не вздумали бы
Харконнены отомстить.

- Им сейчас не до мести, - возразил Пол. - Они только что
обнаружили, что у них нет полей и что они не могут покинуть
Арраки.

- Я принимаю сообщение, Муаддиб, - связист у приемника
плотнее прижал к ушам наушники. - Сколько помех! - Он начал
записывать в лежащем перед ним блокноте, то и дело прерывая
запись.

Пол подошел к связисту, федайкины отступили в стороны, давая
ему место. Он посмотрел на написанное и прочел:

- "Налет... на сьетч Табр... схвачены... Ллия /пропуск/...
семьи /пропуск/... мертвы... они /пропуск/ сына Муаддиба..."

Связист растерянно мотнул головой.

Пол поднял голову и встретил взгляд Гурни.

- Сообщение искажено, - сказал Хэллек. - Помехи... Ты
знаешь, что...

- Мой сын умер, - сказал Пол и, говоря так, знал, что это
правда. - Мой сын умер, а Алию взяли заложницей. - Он ощущал
внутри себя страшную пустоту, лишенную всяких чувств. Все, к
чему он прикасался, несло в себе смерть и скорбь. И это
походило на болезнь, заразить которой он мог всю Вселенную.

Он был способен ощущать мудрость старика, бесчисленные жизни
влились в него, наполняя знанием и опытом. И кто-то будто
посмеивался внутри него, потирая руки.

И Пол подумал: "Как же мало знает Вселенная о природе
истинной жестокости!"

x x x

И Муаддиб встал перед ними и сказал: "Хотя мы и считаем
пленную мертвой, на самом деле она жива. Ибо ее семя есть мое
семя, и ее голос есть мой голос.

И она видит дальнейшие дали Возвышенного, в даль неведомую
видит она и видит ее благодаря мне.

Принцесса Ирулэн.

Пробуждение Арраки.

Барон Владимир Харконнен стоял, опустив глаза, в приемной
падишаха-императора. Он исподтишка изучал комнату со стальными
стенами, охрану, членов домашнего отряда сардукаров, застывших
у стены под запятнанными кровью и порванными в битве знаменами,
которые были единственным украшением помещения.

Голоса, доносившиеся справа, эхом отдавались в высоком
проходе:

- Дорогу! Дорогу Его императорскому величеству!

Император Шаддам IV в сопровождении свиты вошел в приемную.
Он ждал, пока подвезут трон, не обращая внимания ни на барона,
ни на кого-либо другого из присутствующих.

Барон обнаружил, что не может отвести взгляда от лица Его
величества, ища в нем объяснение столь необычной холодности.
Император продолжал стоять в ожидании - стройный, элегантный,
одетый в серую форму сардукара с серебряными и золотыми
галунами. Его тонкое лицо и холодные глаза напомнили барону
давно умершего герцога Лето - тот же вид дикой птицы. Только
волосы у императора были не черными, а рыжими.

Наконец трон внесли. Это было массивное кресло, вырезанное
из единого куска хагальского кварца, сиявшее голубоватым светом
с мелькавшими в нем желтыми искрами. Пажи подняли его на
возвышение, где стоял император.

Старая женщина в черном плаще-аба, в надвинутом на лоб
капюшоне медленно вышла из коридора и заняла место за троном,
положив одну из сморщенных рук на спинку трона. Ее лицо,
выступающее из-под черного капюшона, походило на карикатурную
ведьму - запавшие щеки и глаза, удивительно тонкий нос.

При виде ее барон едва сдержал дрожь: присутствие
Преподобной матери Гайус Хэлен Моахим, Предсказательницы
правды, указывало на важность этой аудиенции. Барон отвел от
нее глаза и начал изучать свиту, пытаясь по ней определить, в
чем же дело. В нее входили два агента Союза - один высокий и
толстый, другой низенький и толстый, оба с неживыми серыми
глазами. Окруженная слугами стояла одна из дочерей Императора,
Ирулэн, о которой говорили, что она обучена приемам Бене
Гессерит и предназначена в Преподобные матери. Это была высокая
белокурая девушка, с прекрасным, будто точеным лицом и зелеными
глазами, глядевшими мимо него и сквозь него.

- Дорогой мой барон!

Император соизволил наконец его заметить. У него был
глубокий баритон, всеми оттенками которого он владел в
совершенстве - он мог высказать свое недовольство кем-то даже
в приветствии.

Барон низко поклонился, приблизился к трону и стал шагах в
десяти от него.

- Я явился по вашему вызову. Ваше величество!

- По вызову! - хихикнула ведьма.

- Прошу вас. Преподобная мать, - остановил ее император,
однако улыбнулся замешательству барона.

- Прежде всего вы должны мне сказать, куда вы отослали
своего любимца Зуфира Хавата.

Барон метнул взгляд налево, потом направо, кляня себя за то,
что явился сюда без охраны. Не то, чтобы его люди были полезны
в драке с сардукарами, но все же...

- Итак? - спросил император.

- Все эти пять дней он отсутствовал. Ваше величество, --
барон бросил взгляд на агентов Союза, потом перевел его на
императора. - Он должен был высадиться в стане этого божества
Свободных, Муаддиба.

- Невероятно! - сказал император.

Одна из похожих на клешню рук колдуньи легла на плечо
императора. Нагнувшись вперед, она что-то шепнула ему на ухо.

Император кивнул.

- Так вы говорите, пять дней, барон? И вас не беспокоит его
отсутствие?

- Оно меня беспокоит. Ваше величество!

Император продолжал внимательно вглядываться в его лицо.
Преподобная мать снова хихикнула.

- Я имел в виду. Ваше величество, - сказал барон, - что
Хават должен умереть в течение нескольких ближайших часов. - И
он рассказал о смертельном яде и о необходимости противоядия.

- Как это умно с вашей стороны! - одобрил император. - А
где же ваши племянники - Раббан и юный Фейд-Раус?

- Надвигается буря, Ваше величество, и я послал их
проверить наши укрепления, поскольку Свободные могут пойти на
штурм под прикрытием песка.

- Укрепления, - повторил император. Слово получилось
таким, как будто он с отвращением выплюнул его. - Буря не
придет сюда, в долину. И этот сброд. Свободные, не пойдут на
штурм, пока я здесь с пятью легионами сардукаров.

- Конечно нет. Ваше величество, - согласился барон, - но
не судите строго ошибки, допущенные из-за излишней
осторожности.

- Вот как! - сказал император. - Не судите! Так, значит,
я не должен спрашивать, почему все это арракинское безобразие
так долго от меня скрывалось? И почему прибыли компании СНОАМ
утекают через эту крысиную дыру? И почему я был пешкой в этой
дурацкой игре?

Барон опустил глаза, напуганный гневом императора.
Деликатность его положения, при котором он становился в полную
зависимость от конвенции и от диктата Великих домов, смущала
его. "Намерен ли он убить меня? - спросил себя барон. --
Невозможно! Только не теперь, когда здесь собрались все Великие
дома и ждут лишь предлога, зацепившись за который, они смогут
извлечь выгоду из беспорядков на Арраки".

- Вы взяли заложников? - спросил император.

- Это бесполезно. Ваше величество, - сказал барон. - Эти
сумасшедшие Свободные служат панихиду по каждому, попавшему в
плен, и ведут себя так, как будто его уже нет в живых.

- И что же?

Барон медлил, бросая взгляды по сторонам и думая об
окружающих его со всех сторон металлических конструкциях. Все
это несло на себе печать такого умопомрачительного богатства,
что даже барон испытывал чувство благоговения. "Он привез пажей
и несчетное количество слуг, женщин и обслуживающий персонал:
парикмахеров, дизайнеров - целый рой дворцовых паразитов.
Подлизывающиеся, заискивающие, "терпящие лишения" вместе с
императором... все они здесь затем, чтобы наблюдать, как он
ведет это дело к концу, иронизируя над дерущимися и делая
кумиров из раненых".

- Возможно, вам не удавалось находить нужных пленных, --
сказал император.

"Ему что-то известно", - подумал барон. Страх так сильно
сжал его желудок, что невыносимой стала даже сама мысль о еде.
Но чувство страха походило на голод, и он уже несколько раз
балансировал на суспензорах, готовый к тому, чтобы отдать
нужные распоряжения о еде. Однако здесь не было никого, кто
повиновался бы его приказаниям.

- У вас есть какие-нибудь соображения насчет личности
Муаддиба? - спросил император.

- Это, наверняка, один из умма, - сказал барон. --
Свободный - фанатик, религиозный авантюрист, какие регулярно
возникают на гребнях цивилизации, как это известно Вашему
величеству.

Император бросил взгляд на свою Предсказательницу правды и
снова повернулся к барону.

- И больше об этом Муаддибе вы ничего не знаете?

- Он - сумасшедший, - сказал барон. - Все Свободные --
слегка помешанные.

- Сумасшедший?

- Его люди идут в битву с его именем на устах; женщины
бросают в нас своих детей и сами бросаются на ножи, открывая
мужчинам путь. Они не знают никаких... никаких приличий!

- Ах, как это скверно! - пробормотал император, и от
барона не ускользнула ирония в его голосе. - Скажи мне, мой
дорогой барон, обследовали ли вы районы Арраки, лежащие у
южного полюса?

Барон вскинул глаза на императора, пораженный внезапным
изменением темы.

- Но... вы же знаете. Ваше величество, что вся эта
территория необитаема. Там хозяйничают ветер и черви. На тех
широтах нет даже спайса.

- Вы не получали сообщений о том, что со спайсовых лихтеров
замечали полосы залежей?

- Подобные отчеты поступали всегда. Некоторые из них
расследовались. Много топтеров пропало без вести. Это обходится
слишком дорого, Ваше величество. На юге Арраки люди долго жить
не могут.

- Вот как! - сказал император. Он щелкнул пальцами, и
дверь, находящаяся за троном, открылась. Вошли два сардукара,
которые вели за руки девочку лет четырех. На ней была черная
аба с откинутым капюшоном. Застежки стилсьюта свободно
болтались у горла. Синие, как у Свободных, глаза твердо
смотрели с нежного округлого личика. Она вовсе не казалась
испуганной, и в ее взгляде было что-то такое, от чего барон
почувствовал беспричинную тревогу.

Даже старая Предсказательница правды отпрянула, когда
ребенок проходил мимо нее. Старая колдунья была потрясена ее
присутствием.

Император откашлялся, намереваясь заговорить, однако ребенок
опередил его. Голосок у девочки был тонкий, по-детски
шепелявый, но очень отчетливый.

- Так, значит, это - он? - проговорила она. - Не
очень-то хорошо он выглядит, правда? Просто старый испуганный
толстяк, слишком слабый, чтобы удержать свое тело на ногах без
помощи суспензоров.

Подобное заявление из уст младенца прозвучало настолько
неожиданно, что барон молча воззрился на нее, потеряв от ярости
дар речи. "Что это за карлица?" - спросил он себя.

- Дорогой мой барон, - сказал император, - познакомьтесь
с сестрой Муаддиба.

- С сестрой?! - барон повернулся к императору. - Я вас не
понимаю.

- Я тоже иногда ошибаюсь "из-за излишней осторожности", --
буркнул император. - Мне сообщили, что ваши необитаемые районы
хранят следы человеческой деятельности.

- Но это невозможно! - запротестовал барон. - Там
черви... такие пески...

- Похоже на то, что эти люди умеют избегать червей, --
сказал император.

А девочка, усевшись на край помоста у подножия трона,
свесила ноги и начала болтать ими, совершенно не обращая
внимания на окружающих. Она казалась очень уверенной в себе.

Барон, не отрываясь, смотрел на эти болтающиеся ножки, на
колышущийся край плаща, на сандалии, мелькающие под ним.

- К сожалению, - сказал император, - я послал лишь пять
транспортных самолетов с небольшим количеством людей, чтобы
взять пленных, пригодных для допроса. Им едва удалось уйти на
одном самолете, захватив троих пленных. Уверяю вас, барон, мои
сардукары были просто ошеломлены сопротивлением, которое им
оказали силы, состоящие из детей, стариков и женщин. Этот
ребенок сражался в одном из атакующих отрядов.

- Вот видите. Ваше величество! - воскликнул барон. --
Теперь вы видите, каковы они!

- Я нарочно сдалась в плен, - проговорила девочка, - Я не
хотела, глядя в лицо моему брату, сообщить ему о том, что его
сын убит.

- Лишь сотне наших людей удалось уйти, - сказал император.
- О боже! Вы слышали это?

- Мы бы и их забрали, - сказал ребенок. - Если бы не
огонь.

- Мои сардукары использовали реакторы самолетов как
огнеметы, - сказал император. - Они решились на это с
отчаяния и только поэтому смогли уйти. Отметьте, мой дорогой
барон, сардукары были вынуждены бежать в панике от стариков,
женщин и детей!

- Мы должны бросить против них все наши силы, - выдохнул
барон. - Мы должны уничтожить даже след...

- Молчать! - прогремел император, подавшись вперед на
своем троне. - Хватит злоупотреблять нашей добротой! Вы стоите
здесь и клянетесь в своей невиновности...

- Ваше величество, - перебила его Предсказательница
правды.

Он отмахнулся от нее.

- Вы говорите, что вам неизвестно ни о жизни, которую мы
там обнаружили, ни об умении этих суперлюдей сражаться! --
Император привстал на троне. - За кого вы меня принимаете,
барон?

Барон отступил на два шага, повторяя про себя: "Это Раббан!
Это он во всем виноват..."

- И эта мнимая ссора с герцогом Лето, - промурлыкал
император, опускаясь на трон. - Как тонко вы все это
состряпали.

- Ваше величество, - умоляюще проговорил барон. - Вы...

- Молчать!

Старая Бене Гессерит положила руку на плечо императора и
начала ему что-то шептать. Ребенок, сидевший на возвышении,
перестал качать ногой и сказал:

- Припугни его еще немножко, Шаддам. Мне не следовало бы
радоваться, но уж слишком большое это удовольствие.

- Спокойно, дитя, - сказал император. Он подался вперед,
положил руку на голову ребенка и посмотрел на барона. --
Возможно ли это, барон? Можете ли вы быть таким простаком,
каким полагает вас моя Предсказательница правды? Неужели вы не
узнаете этого ребенка, дочь вашего союзника, герцога Лето!

- Мой отец никогда не был его союзником, - сказал ребенок.
- Мой отец мертв, а эта старая скотина Харконнен никогда
раньше меня не видел.

Пораженный барон лишь молча таращил на нее глаза. Когда он
обрел дар речи, он смог выдавить из себя лишь два слова:

- Ты кто?

- Я - Алия, дочь герцога Лето и леди Джессики, сестра
герцога Пола Муаддиба, - сказал ребенок. Помогая себе руками,
девочка соскочила в зал. - Мой брат обещал насадить твою
голову на древко своего знамени, и я думаю, ему это удастся.

- Потише, дитя, - сказал император и откинулся на спинку
трона. Подперев голову руками, он внимательно изучал выражение
лица барона.

- Я не повинуюсь императорским приказам, - сказала Алия.
Она обернулась и посмотрела на Преподобную мать. - Она знает.

Император взглянул на свою Предсказательницу правды.

- Что она имеет в виду?

- Отвратительный ребенок! - сказала старуха. - Ее мать
заслуживает такого наказания, какого еще никто не придумал.
Самая мучительная смерть слишком большое благо для этого
ребенка и для той, что произвела ее на свет. - Старуха ткнула
пальцем в Алию. - Убирайся из моего разума!

- Ты! - прошептал император.

- Вы не понимаете этого, Ваше величество, - сказала
старуха. - Не телепатия. Эта тварь у меня в мозгу. Она одна из
тех, кто дает мне воспоминания. Они в моем сознании, во мне!
Это невозможно, но это так!

- А кто остальные? - требовательно спросил император. --
Что за чепуха?

Старуха выпрямилась и опустила руку.

- Я слишком много сказала. Но самое главное заключается в
том, что это вовсе не ребенок и что она должна быть уничтожена.
Нас давно предупреждали о возможности рождения подобного
существа и учили, как этого избежать, но одна из нас оказалась
отступницей.

- Ты - болтунья! - сказала Алия. - Ничего ты не знаешь,
а болтаешь, как глупая трещотка. - Алия глубоко вздохнула и
закрыла глаза.

Преподобная мать застонала и пошатнулась.

Алия открыла глаза:

- Космический несчастный случай - вот что это было. И ты
тоже сыграла в этом свою роль.

Преподобная мать вытянула вперед руку, как бы отталкивая
Алию.

- Что здесь происходит? - властно спросил император. --
Дитя, ты действительно можешь передавать свои мысли в сознание
других людей?

- Не совсем... - сказала Алия. - Поскольку я рождена не
так, как вы, я и думаю не так, как вы.

- Убейте ее! - прошептала старуха и вцепилась руками в
спинку трона, чтобы не упасть. - Убейте ее!!! - запавшие
старые глаза метали молнии на Алию.

- Тише! - прикрикнул на нее император, продолжая изучать
Алию. - Скажи мне, дитя, ты можешь связаться со своим братом?

- Мой брат знает, что я здесь, - заявила Алия.

- Можешь ли ты сказать ему, что если он капитулирует, то ты
останешься в живых?

Алия улыбнулась ему с видом полнейшей невинности:

- Я этого не сделаю!

Барон шагнул вперед и встал рядом с Алией.

- Ваше величество, - взмолился он. - Я ничего не знаю
о...

- Только посмей еще раз прервать меня, и ты навсегда
потеряешь возможность прерывать кого-либо и когда-либо. - Он
вновь сосредоточил внимание на Алии, изучая ее сквозь
полуопущенные веки. - Не сделаешь? А ты можешь прочитать в
моих мыслях, что я сделаю с тобой, если ты меня не послушаешь?

- Я уже сказала, что не могу читать мысли, но для того
чтобы понять твои намерения, телепатия не нужна.

Император нахмурился.

- Дитя, твоя болтовня бессмысленна. У меня нет другого
выхода, как собрать все силы и привести эту планету в
состояние...

- Это не так-то просто, - сказала Алия. Она посмотрела на
двух людей Союза. - Спроси лучше у них.

- Идти против моих желаний - не самый лучший путь, --
сказал император. - Тебе не следовало бы отказывать в моей
просьбе.

- Мой брат идет, - сказала Алия. - Даже император не
устоит перед Муаддибом, ибо на его стороне правда и небеса
улыбаются ему.

Император вскочил на ноги.

- Эта игра зашла слишком далеко! Я захвачу твоего брата и
сровняю эту планету...

Комната внезапно качнулась, и стены ее содрогнулись. Из-за
трона, из того места, откуда вел проход к императорскому
кораблю, внезапно ударил каскад песка. Внезапно возникшее
покалывание кожи показало, что заработали генераторы поля на
открытом месте.

- Я же сказала: мой брат идет!

Император встал перед троном и приложил к уху правую руку.
Находящийся в нем сервоприемник забормотал отчет о ситуации.

Барон встал за спиной Алии. Сардукары заняли посты у
выходов.

- Мы возвращаемся в космическое пространство за
подкреплением, - сказал император. - Барон, примите мои
извинения. Эти сумасшедшие нападают под прикрытием бури. Что ж,
- он показал на Алию, - отдайте ее тело буре.

Едва он это проговорил, как Алия отпрянула в притворном
ужасе.

- Пусть буря возьмет то, что она может взять, --
воскликнула она и оказалась в руках барона.

- Я поймал ее, Ваше величество, - завопил барон. - Я могу
ее уничтожить... А-а-а! - Он выпустил ее и вцепился в свою
правую руку.

- Извини, дед, - сказала Алия. - Ты встретился с Гомом
Джаббаром Атридесов. - Она выпрямилась, и из ее руки выпала
темная игла.

Барон упал на спину. Выпученными глазами он смотрел на
царапину на правой руке.

- Ты... ты... - он перекатился на бок - вздрагивающая
бесформенная масса, поддерживаемая суспензорами в нескольких
дюймах от пола, с болтающейся головой и широко открытым ртом.

- Эти люди - душевнобольные! - рявкнул император. --
Быстро на корабль! Мы очистим эту планету...

Что-то вспыхнуло слева от него. От стены в этом месте
отлетел светящийся шар, и помещение заполнилось запахом горящей
изоляции.

- Поле! - закричал один из офицеров-сардукаров. - Они
уничтожили внешнее поле!

Его слова потонули в грохоте взрыва. Корабль императора
задрожал и закачался.

- Нашему кораблю отбили нос! - закричал кто-то.

В комнате заклубилось облако пыли. Под ее прикрытием Алия
вскочила и бросилась к наружной двери.

Император круто обернулся и жестами приказал своим людям
идти через запасной выход, открывшийся в боковой части стоящего
за троном корабля.

- Наша позиция будет здесь! - крикнул он возникшему из
пыли сардукару.

Еще один удар потряс здание. Двойные двери распахнулись, и в
комнату - вместе с песком и громкими криками - ворвался
ветер. На мгновение в луче света мелькнула маленькая фигурка в
черном плаще - рука Алии метнулась за ножом, чтобы, как учили
ее Свободные, убивать Харконненов. Сардукары из домашней охраны
с оружием наготове бросились сквозь темно-зеленую завесу к
проему и встали там полукругом, защищая императора.

- Спасайтесь, сир! - закричал командир сардукаров. --
Быстрее на корабль!

Император стоял на помосте один, указывая на двери.
Сорокаметровая секция металлического сооружения была в этом
месте снесена, и дверь открывалась теперь прямо на кучи песка.
По облаку пробегали яркие вспышки электрических разрядов,
вызванные столкновением защитных полей с электрическими
разрядами бури. Долина была заполнена дерущимися людьми --
сардукарами и пригнувшимися, мечущимися фигурками в плащах,
которые возникали будто прямо из бури.

И все это походило на оправленную в раму картину, на которую
указывала рука императора.

Из клубов песка возникли огромные чудовищные существа --
сверкающие туловища, молочно-белые кристаллические зубы в
разинутой пасти... Это были песчаные черви, и на каждом из них
- готовый к нападению отряд Свободных. Вонзая крючья в яростно
шипящие существа. Свободные спрыгивали на равнину, вступали в
рукопашный бой, и плащи их развевались на ветру, как знамена.

Впервые в истории Дом сардукаров испытал благоговейный страх
перед нападением, в очевидность которого им было трудно
поверить. Однако фигурки, спрыгивающие со спин червей, были
реальными мужчинами, и их кинжалы, лезвия которых вспыхивали в
свете молний, были знакомы сардукарам. Когда воины императора
поняли это, они кинулись в бой, и арракинская долина огласилась
воинственными кличами с той и другой стороны. Это продолжалось
до тех пор, пока лучшие из сардукаров не втиснули императора в
корабль, запечатав за собой дверь и приготовившись умереть
возле него, будто они были частью его защитного силового поля.

В изумленной тишине корабля император внимательно оглядел
лица своих приближенных. Глаза у всех были широко раскрыты --
люди все еще не могли поверить в то, что произошло.
Раскрасневшаяся от волнения старая Предсказательница правды
стояла, как черная тень, с надвинутым на лоб островерхим
капюшоном. В поле зрения императора попали выжидательные лица
обоих представителей Союза - они были единственные из всех,
кому хоть как то удалось сохранить присутствие духа. Тем не
менее один из них, тот, что был повыше ростом, держал руку у
правого глаза, прикрывая его. Кто-то толкнул его под руку, и
глаз стал виден. Человек этот потерял одну из маскировочных
контактных линз, и его широко раскрытый глаз оказался
совершенно синим, даже иссиня-черным.

Более низкий протиснулся поближе к императору и сказал:

- Мы не могли знать как обернется дело.

А его высокий спутник, снова закрыв глаз рукой, холодно
присовокупил:

- Но и этот Муаддиб тоже ведь не мог знать!

Эти слова вывели императора из состояния шока. Он с видимым
усилием удерживал рвущиеся с языка бранные слова, поскольку они
все равно не достигли бы цели: единственное, на что был нацелен
разум навигаторов Союза, - это невозможность увидеть ближайшее
будущее на этой равнине. Неужели эти двое так зависят от своего
дара, что потеряли надобность и в своих глазах, и в своем
разуме? - дивился император.

- Преподобная мать, - сказал он, - мы должны составить
план.

Она отбросила на спину капюшон и немигающим взором
посмотрела ему прямо в лицо.

Взгляд, которым они обменялись, таил в себе полное
взаимопонимание. У них осталось одно оружие, и они знали какое:
предательство.

- Вызовите графа Фен ринга из его покоев, - сказала
Преподобная мать.

Падишах-император кивнул одному из своих приближенных, и тот
поспешно вышел, чтобы исполнить приказ императора.

x x x

Он был воином и мистиком, великаном-людоедом и святым,
хитрым и невинным, рыцарски-благородным и безжалостным, меньше
чем Богом, но больше чем человеком. Побуждения Муаддиба не
поддаются измерению обычными стандартами. В момент своего
триумфа он видел уготованную ему смерть, но все же принял
представительство. Можете ли вы сказать, что он пошел на это
ради справедливости? Тогда какой справедливости? Помните, мы
говорили о Муаддибе, который велел делать барабаны из кожи
своих врагов; о Муаддибе, который отрицал все, что давало ему
его герцогское прошлое. Он отмахивался от него и говорил: "Я --
Квизатц Хедерах, и этого вполне достаточно".

Принцесса Ирулэн.

Пробуждение Арраки.

В вечер его победы Пола Муаддиба с почетом проводили в
резиденцию правителя Арраки, некогда занимаемую Атридесами.
Здание оставалось в том виде, в каком его оставил Раббан, не
пострадало почти ничего, хотя грабители из города и побывали
здесь. Часть мебели в главном холле была перевернута и разбита.

Пол вошел через центральный вход, сопровождаемый Гурни
Хэллеком и Стилгаром. Эскорт прошел вперед, в большой холл,
навел там порядок и приготовил место для Муаддиба. Одна из
групп приступила к тщательному обследованию дома, чтобы
удостовериться в отсутствии ловушек.

- Я вспоминаю день, когда мы с твоим отцом впервые вошли в
этот дом, - сказал Гурни. - Мне тогда не понравилось это
место, а сейчас оно нравится мне еще меньше. Любая из наших
пещер была бы безопаснее.

- Он говорит, как настоящий Свободный, - сказал Стилгар и,
заметив, что его слова вызвали на губах Муаддиба холодную
усмешку, добавил: - Ты будешь переделывать этот дом, Муаддиб?

- Это место - символично, - сказал Пол. - Здесь жил
Раббан. Заняв его место, я показал, кто победитель. Осмотрите
дом, ничего не трогайте, только убедитесь в том, что Харконнены
не оставили здесь ни своих людей, ни своих игрушек.

- Как прикажешь, - сказал Стилгар и с явной неохотой
отправился выполнять приказание.

В холл, таща за собой оборудование, торопливо вошли связисты
и принялись устраиваться возле массивного камина. Охрана
Свободных, усиленная оставшимися в живых федайкинами, занимала
места вдоль стен холла. Люди перешептывались, бросая вокруг
подозрительные взгляды. Это место слишком долго было для них
враждебным, чтобы они так сразу к нему привыкли.

- Гурни, пусть пошлют за моей матерью и за Чани, - сказал
Пол. - Чани уже знает о смерти сына?

- Ей было послано сообщение, мой господин.

- Создатели отведены из долины?

- Да, мой господин. Буря почти улеглась.

- Каков урон, причиненный бурей?

- На посадочном поле и в хранилищах спайса - очень
значительный. Как от битвы, так и от бури.

- Я думаю, нет ничего, что не могло бы быть восстановлено с
помощью денег.

- Кроме жизней, мой господин, - сказал Гурни, и в голосе
его послышался упрек, как будто он хотел сказать: "Давно ли
Атридесы стали беспокоиться о вещах, когда в опасности люди?"

Но Пол сосредоточил внимание на внутреннем видении и тех
видимых ему дырах в стене времени, что все еще лежали на его
пути. Сквозь каждую из таких дыр уносился вдаль по дорогам
будущего джихад.

Он вздохнул и прошел к замеченному у стены креслу. Когда-то
оно стояло в столовой и, могло статься, служило его отцу. Но
сейчас оно было лишь предметом, который мог помочь ему одержать
победу над усталостью и скрыть ее от окружающих. Он сел,
поправив плащ и ослабив застежку стилсьюта у шеи.

- Император все еще скрывается в останках своего корабля,
- сказал Гурни.

- Теперь его можно перевести сюда. Харконненов еще не
нашли?

- Все еще ищут среди мертвых.

- Каков ответ с кораблей наверху? - он указал кивком
головы на потолок.

- Ответа еще нет, мой господин.

Вздохнув и поудобнее устроившись в кресле. Пол сказал
Хэллеку:

- Приведи ко мне пленных сардукаров. Мы должны послать
сообщение нашему императору. Пришло время обсудить условия.

- Да, мой господин.

Гурни повернулся и сделал знак одному из федайкинов, который
тотчас же занял его место возле Пола.

- Гурни, - прошептал Пол, - с тех пор как мы снова
вместе, ты еще ни разу не вставил приличествующую случаю
цитату. - Он посмотрел на Гурни и увидел, что губы у того
дрогнули в усмешке.

- Как пожелаете, мой господин, - сказал Гурни.
Откашлявшись, он на едином дыхании проговорил:

- "И победа в тот день обернулась трауром для всех людей,
ибо слышали все люди, как король оплакивал своего сына".

Пол закрыл глаза, вытесняя из памяти скорбь, заставляя ее
притихнуть и ждать своего часа - так отложил он когда-то
оплакивание своего отца. Сейчас он сосредоточился на открытиях
того дня - смешанные пути будущего, скрытое присутствие Алии
внутри его "Я".

Из всего, что дало ему временное видение, это было самым
странным. "Я восстала против будущего, чтобы поместить мои
слова туда, где только ты можешь их услышать, - сказала Алия.
- Даже ты не можешь этого сделать, брат мой. Я открыла
интересную игру. И... ах, да! Знаешь, я убила нашего деда,
сумасшедшего старого барона. Ему было совсем не больно".

Тишина. Его чувство Времени показало, как она исчезла.

- Муаддиб!

Пол открыл глаза и увидел обрамленное черной бородой лицо
Стилгара, темные глаза, в которых еще сверкали отсветы битвы.

- Вы нашли тело старого барона? - сказал им Пол.

Все, кто находился рядом, умолкли, пораженные услышанным.

- Как ты узнал? - прошептал Стилгар. - Мы нашли его тело
в этом странном металлическом сооружении императора.

Пол им не ответил - он глядел на Гурни, вернувшегося в
сопровождении двух Свободных, которые вели пленного сардукара.

- Вот один из них, мой господин, - сказал Гурни. Он знаком
велел охране поставить пленного в пяти шагах от Пола.

В глазах сардукара, отметил Пол, читалось изумление. Синий
кровоподтек тянулся от ноздри к уголку рта. Он был темноволос,
с правильными чертами лица - внешне типичный сардукар, но на
его порванной форме не было знаков различия, если не считать
золотых пуговиц с имперским крестом и полуоторванного галуна на
брюках.

- Я думаю, что это офицер, мой господин, - сказал Гурни.

Пол обратился к пленному:

- Я - герцог Пол Атридес. Тебе это понятно, старина?

Сардукар смотрел на него, не двигаясь.

- Говори! - приказал Пол. - А не то твой император может
отправиться к праотцам.

Человек тупо моргнул и проглотил слюну.

- Кто я такой? - возвысил свой голос Пол.

- Ты - герцог Пол Атридес, - хрипло ответил человек.

Он показался Полу уж слишком покорным, но ведь сардукары
были совершенно не подготовлены к тому, что произошло в этот
день. Они никогда не знали поражений, а это, считал Пол, могло
нести в себе момент слабости. Он оставил эту мысль для
дальнейшего развития во время своих тренировочных размышлений.

- Я хочу, чтобы ты передал сообщение императору. - И он
заговорил, облекая слова в старинную форму: - Я, Герцог
Великого дома и родственник императора, приношу клятву перед
Конвенцией: "Если император и его люди сложат оружие и придут
сюда, я стану охранять их жизнь, как свою собственную! - Пол
поднял левую руку так, чтобы сардукар мог видеть на ней кольцо
с герцогской печатью. - Клянусь этим кольцом!

Сардукар облизнул губы и посмотрел на Гурни.

- Да, - сказал Пол, - кто, кроме Атридесов, может
полагаться на преданность Гурни Хэллека?

- Я передам сообщение, - сказал сардукар.

- Отведи его на передовой командный пост и отправь, --
сказал Пол.

- Да, мой господин, - Гурни кивнул охране, и они вышли.

Пол снова повернулся к Стилгару.

- Прибыли Чани и твоя мать, - сказал Стилгар. - Чани
просила дать ей время, чтобы побыть одной со своим горем.
Преподобная мать поднялась ненадолго в тайную комнату, не знаю
зачем.

- Моя мать испытывает страшную тоску по планете, которую
никогда, возможно, не увидит, - сказал Пол. - Вода там падает
с неба, а растительность такая плотная, что сквозь нее трудно
пробираться.

- Вода с неба... - прошептал Стилгар.

В это мгновение Пол увидел, как изменился Стилгар,
превратившись из наиба-Свободного в слугу Лизана ал-Гаиба,
вместилище благоговения и послушания. Это было умаление
человеческой личности, и Пол почувствовал в нем холодное
дыхание джихада.

"Я видел, как друг превращается в почитателя", - подумал
он.

Ощущая свое одиночество. Пол оглядел комнату, отметив,
какими точными и торжественными стали в его присутствии стражи.
Он чувствовал, что между ними идет молчаливое, но очень важное
соревнование - каждый надеялся на знак внимания со стороны
Муаддиба.

"Муаддиб, от которого исходит всяческая благодать... --
подумал он, и эта мысль была самой горькой за всю его жизнь. --
Они чувствуют, что я должен захватить трон. Но они не могут
знать, что я делаю это для того, чтобы избежать джихада".

Стилгар кашлянул и сказал:

- Раббан тоже мертв.

Пол кивнул головой.

Охрана справа внезапно раздвинулась в стороны, открыв проход
для Джессики. На ней была черная аба, и шла она так, как ходила
по пескам, но Пол отметил, как этот дом воскресил в ней
воспоминания о тех днях, когда она была наложницей правящего
герцога. В ней чувствовалось нечто от прежней уверенности.

Джессика остановилась перед Полом и посмотрела на него. Она
ощутила его усталость и то, как он ее прятал, но не нашла в
себе сочувствия к нему. Она, казалось, утратила материнские
чувства к своему сыну.

Джессика вошла в большой холл, удивляясь тому, что место это
не связывается в ее воспоминаниях с чем-то своим. Оно
оставалось чужим, как будто она никогда не проходила здесь с
возлюбленным Лето, никогда не спорила с пьяным Дунканом Айдахо
- никогда, никогда, никогда...

"Должно бы быть словесное выражение для понятия,
противостоящего "адабу", требованию памяти, - подумала она. --
Должно быть слово для обозначения тех воспоминаний, которые
сами себя отрицают".

- Где Алия? - спросила она.

- Делает то, что в такое время должен делать каждый ребенок
Свободных, - добивает раненых врагов и готовит их тела для
отряда, освобождающего воду.

- Пол!

- Ты должна понять, что она делает это вне зависимости от
своей доброты, - сказал он. - Разве не странно, что мы совсем
не понимаем связи скрытой внутри нас доброты и жестокости?

Джессика не отводила глаз от сына, пораженная глубиной
произошедших в нем перемен. "Может быть, причиной тому смерть
его ребенка?" - размышляла она.

- Люди рассказывают о тебе много странного. Пол. Говорят,
будто ты наделен сверхъестественной силой и ничто не может
укрыться от тебя; будто ты видишь то, что скрыто от взора
других, - проговорила Джессика.

- Следует ли мне спрашивать о легенде Бене Гессерит? --
спросил он.

- Я замешана во все, к чему ты имеешь отношение, --
согласилась она, - но ты не должен ожидать от меня...

- Как бы ты отнеслась к тому, чтобы прожить миллионы
жизней? - спросил Пол. - Вот целое полотно, сотканное из
легенд! Подумай о всеобъемлющем познании, о мудрости, которую
оно с собой несет. Мудрость ведь сдерживает любовь, не так ли?
И она же несет в себе новую форму ненависти. Как можешь ты
определить, что такое безжалостность, пока не измеришь глубину
как жестокости, так и доброты? Тебе следует бояться меня, мама.
Я - Квизатц Хедерах.

У Джессики сперло дыхание.

- Однажды, стоя передо мной, ты отрицал, что ты Квизатц
Хедерах, - с трудом произнесла она.

Пол покачал головой.

- Теперь я не могу этого отрицать. - Он посмотрел ей прямо
в глаза. - С минуту на минуту сюда прибудет император со
своими людьми. Встань подле меня. Я хочу их ясно видеть --
среди них моя будущая невеста.

- Пол!.. - выдохнула Джессика. - Не повторяй ошибки,
которую допустил твой отец...

- Она - принцесса, - сказал Пол. - Она - мой путь к
трону, и это все, чем она для меня будет когда бы то ни было.
По-твоему, это - ошибка? Ты думаешь, что раз я являюсь тем,
чем ты меня сделала, то не могу чувствовать жажды мщения?

- Даже невинным? - спросила она и подумала: "Он не должен
сделать ту же ошибку, которую сделала я".

- Невинных больше нет!

- Скажи это Чани... - Джессика указала на коридор, ведущий
к жилым покоям.

Чани шла по нему, направляясь к большому холлу. По обе
стороны от нее шли двое охранников, но она, казалось, не
замечала их присутствия. Капюшон ее плаща и колпак стилсьюта
были откинуты назад, лицевая маска отстегнута. Неуверенно
ступая, она прошла через комнату и стала рядом с Джессикой.

Пол заметил следы слез на ее щеках. "Она дает воду
мертвому". Он ощутил, как скорбь сдавила ему грудь, однако у
него было такое чувство, будто он может испытывать ее только в
присутствии Чани.

- Он умер, любимый, - сказала Чани. - Наш сын умер...

Держа свои чувства под строгим контролем, Пол встал.
Протянув руку, он коснулся лица Чани и ощутил влагу на ее
щеках.

- Его нельзя вернуть, - сказал Пол. - Но у тебя будут
другие сыновья. Это обещает тебе Узул. - Осторожно отстранив
ее, он подозвал знаком Стилгара: - Император и его люди вышли
из корабля. Я буду ждать их здесь. Собери пленных в центре
холла, на видном месте. Пусть стоят на расстоянии десяти метров
от меня, если только я не отдам другое приказание.

- Как прикажешь, Муаддиб!

Стилгар отправился выполнять поручение, а Пол уловил шепот
охранников:

- Слышали?! Он знает! Никто ему не докладывал, но он знает!

Снаружи послышался шум, сопровождающий приближение
императорской свиты. Сардукары, поддерживая свой боевой дух,
напевали в такт шагам маршевые мелодии. Мимо охраны прошел
Гурни Хэллек. На несколько секунд он задержался возле Стилгара
и что-то сказал ему, потом подошел к Полу. Глаза его хранили
странное выражение.

"Потеряю ли я и Гурни? - подумал Пол. - Так же, как
потерял в Стилгаре друга, получив взамен почитателя".

- Метательного оружия у них нет, - сказал Гурни. - Я
убедился в этом лично. - Он оглядел Пола. - С ними Фейд-Раус.
Может, отделить его от остальных?

- Оставь так.

- Среди них есть несколько людей Союза. Они требуют особых
привилегий, угрожая наложить на Арраки эмбарго. Я обещал
передать тебе их слова.

- Пусть угрожают.

- Пол! - прошептала за спиной Джессика. - Он ведь говорит
о Союзе!

- Я вырву у них клыки, - сказал Пол.

И он подумал о Союзе - сила, настолько ограничившая свои
усилия, что стала паразитом, неспособным существовать
независимо от жизни, которая их питала. Никогда они не
осмеливались взяться за меч и теперь не осмелятся. Они
ограничили своих навигаторов спектральным предвидением и
поставили их в зависимость от меланжа. Они могли бы захватить
Арраки, когда обнаружили свою ошибку. Но они не сделали этого.
Они предпочли жить сегодняшним днем, надеясь на то, что море
спайса, в котором они купались, произведет нового хозяина,
когда умрет старый.

Навигаторы Союза, наделенные ограниченным предвидением,
приняли фатальное решение: они всегда выбирали ясный,
безопасный курс, который непременно ведет вниз, к застою.

"Пусть поближе посмотрят на своего нового хозяина", --
подумал Пол.

- Среди них Преподобная мать, Бене Гессерит, которая
говорит, что она друг твоей матери.

- У моей матери нет друзей среди Бене Гессерит.

Оглядевшись по сторонам, Гурни наклонился к самому уху Пола:

- С ними Зуфир Хават, мой господин. У меня не было
возможности увидеться с ним наедине, но пользуясь нашим старым
кодом, он сказал мне, что работал с Харконненами только потому,
что считал вас погибшим. Говорит, чтобы его оставили с ними.

- Ты оставил Зуфира с этими!..

- Он сам этого хотел, и я подумал, что так будет лучше: так
нам легче его контролировать. И кроме того, у нас будет ухо в
стане врагов.

Пол вспомнил, что образы предвидения говорили ему о
возможности этой минуты. Но была также одна временная линия,
согласно которой Зуфир прятал отравленную иглу, ту, что
император приказал использовать против выскочки-герцога.

Охрана у входа расступилась, образовав узкий коридор из пик.
Шелест одежд и шум шагов сделались явственнее.

Император Щаддам IV ввел в холл своих людей. Его шлем-бурсег
был потерян, рыжие волосы спутаны. Левый рукав формы лопнул по
шву. Он был без пояса и без оружия, но ореол величия окружал
его, точно защитное поле, заставляя всех расступаться перед
ним.

Пики Свободных сомкнулись перед ним в том месте, на котором
велел остановить его Пол. Остальные сгрудились вокруг --
разномастная шушукающаяся толпа, напряженные лица.

Пол обежал ее взглядом, увидел женщин со следами слез на
щеках, лакеев, привыкших радоваться победам сардукаров, а
теперь раздавленных поражением. Пол увидел по-птичьи яркие
глаза Преподобной матери Гайус Хэлен Моахим, пристально
глядевшие из-под черного капюшона, а рядом узкие и
пронзительные глаза Фейд-Рауса Харконнена.

Потом он посмотрел мимо Фейд-Рауса, привлеченный каким-то
движением, и увидел узкое василискообразное лицо, никогда
раньше им не виденное - ни в предвидениях, ни наяву. Он
чувствовал, что ему следовало бы знать это лицо, и чувство это
заключало в себе укол страха.

"Почему я должен бояться этого человека?" - недоумевал он.

Он наклонился к матери и прошептал:

- Тот человек дьявольского вида, что стоит слева от
Преподобной матери, - кто он?

Джессика посмотрела в указанном направлении и узнала лицо из
досье герцога.

- Граф Фенринг. Генетический евнух и убийца.

"Императорский мальчик на побегушках", - подумал Пол. И
мысль эта сковала его сознание своей неожиданностью, потому что
императора он видел в бесчисленных вариантах, цепью
протянувшихся через возможное будущее, но никогда, ни разу,
предвидение не показывало ему графа Фен ринга.

И тогда Полу пришла в голову мысль о том, что он видел себя
мертвым в бесчисленных нитях временной паутины, но никогда не
видел мгновения своей смерти.

"Может быть, образ этого человека не посетил меня именно
потому, что он - тот, кто меня убивает?" - подумал Пол.

У него зародились дурные предчувствия. Он отвел взгляд от
Фенринга, разглядывая теперь оставшихся в живых сардукаров,
солдат и офицеров, подмечая в них боль поражения и отчаяние. И
все же, отметил Пол, были среди них и другие лица,
внимательные, придирчиво вглядывающиеся в каждую деталь
обстановки холла - лица людей, строивших планы, как превратить
свое поражение в победу.

Внимание Пола привлекла высокая белокурая женщина,
зеленоглазая, с патрицианским лицом, классическим в своем
совершенстве, не тронутое слезами, совершенно не задетое
горечью поражения. Пол, хотя ему и не говорили об этом, уже
знал, кто она такая: принцесса по рождению, Бене Гессерит по
образованию, та, чье лицо являлось ему во многих видениях, дочь
императора - Ирулэн.

"Вот мой путь", - подумал он.

Потом он увидел Зуфира Хавата: все те же, отмеченные
временем черты, губы в черных пятнах, согбенные плечи.

- Там Зуфир Хават, - сказал Пол Гурни. - Пусть он встанет
отдельно.

- Но, сир... - начал было Хэллек.

- Пусть он встанет отдельно, - повторил Пол.

Гурни кивнул.

Едва пики Свободных разомкнулись, Хават неуклюже двинулся
вперед, не отрывая от Пола изучающего взгляда.

Пол тоже сделал шаг вперед и почувствовал, как императора и
его людей охватило напряженное ожидание.

Хават отвел глаза от Пола и сказал:

- Леди Джессика, сегодня я понял, как несправедлив был к
вам в своих мыслях. Я не заслуживаю прощения.

Пол ждал, но его мать хранила молчание.

- Зуфир, старый друг! - сказал Пол. - Как видишь, я не
сижу спиной к двери.

- У Вселенной много дверей, - возразил Хават.

- Похож я на своего отца?

- Больше смахиваешь на деда, - буркнул Хават. - У тебя
его манеры и тот же взгляд.

- И все же я сын своего отца. Ибо я говорю тебе, Зуфир, что
в уплату за годы твоей службы моей семье ты можешь теперь
просить у меня все, что пожелаешь. Абсолютно все. Если тебе
нужна моя жизнь, Зуфир, она - твоя! - Пол сделал еще шаг
вперед, держа руки по швам и следя за тем, как в глазах Хавата
разгорается огонек понимания.

"Он понимает, что я знаю о заговоре", - подумал Пол.

Понизив голос до полушепота, так, чтобы только Хават мог его
слышать, Пол сказал:

- Я говорю серьезно, Хават. Если ты намерен сразить меня,
сделай это сейчас.

- Я бы ничего не хотел, кроме как снова встать рядом с
вами, мой герцог, - проговорил Хават. И Пол только теперь
заметил, что старик делает над собой неимоверные усилия, чтобы
не упасть. Пол взял его за плечи, поддерживая, и почувствовал,
как дрожат под его рукой мышцы Хавата.

- Больно, старый друг? - спросил Пол.

- Больно, мой герцог, - подтвердил Хават, - но радость
сильнее боли. - Он повернулся в руках Пола и вытянул левую
руку ладонью кверху - по направлению к императору. Между его
пальцами блеснула крошечная игла. - Видите, Ваше величество?
- спросил он. - Видите вашу предательскую иглу? И вы думаете,
что я, отдавший всю жизнь служению Атридесам, причиню им сейчас
зло?

Старик задохнулся, и Пол вздрогнул, почувствовав смерть,
излучаемую обмякшим телом. Очень осторожно Пол опустил Хавата
на пол, выпрямился и знаком велел охране унести его.

Пока его приказ выполняли, в холле стояла ничем не
нарушаемая тишина.

На лице императора застыло выражение ожидания с оттенком
страха, никогда неведомого императору.

- Ваше величество, - сказал Пол и отметил удивленное
внимание, промелькнувшее на лице высокой принцессы.
Произнесенное им слово было подвергнуто тщательному анализу по
методу Бене Гессерит, и от нее не ускользнула ни одна
мельчайшая деталь презрительной и мрачной интонации голоса
Пола.

"Истая Бене Гессерит", - отметил Пол.

Император откашлялся:

- Возможно, мой уважаемый родственник полагает, что может
действовать сейчас, как ему заблагорассудится. Но это
совершенно не отвечает действительному положению вещей. Вы
нарушили Великую конвенцию, использовав атомное оружие
против...

- Я использовал атомное оружие против естественной преграды
в пустыне, - сказал Пол. - Она находилась на моем пути, а я
спешил на свидание с вами. Ваше величество, чтобы попросить
объяснения некоторых странных аспектов вашей деятельности.

- Сейчас в космическом пространстве над планетой находится
огромная армия представителей Великих домов. Стоит мне сказать
лишь слово...

- Ах, да! - сказал Пол. - Я почти совсем забыл об этом.
- Он принялся оглядывать свиту императора, и когда в поле его
зрения попали двое людей Союза, он громко спросил у Гурни: --
Это и есть агенты Союза, Гурни, вон те два толстяка?

- Да, мой господин.

- Вы двое! - сказал Пол, указывая на них. - Немедленно
убирайтесь отсюда и передайте мое распоряжение о том, чтобы
весь этот флот отправлялся по домам. Впредь вы будете просить
моего разрешения, прежде чем...

- Союз не повинуется вашим приказаниям, - завопил более
высокий из них. Он и его спутник ринулись мимо пик, поднятых по
приказу Пола. Они вышли вперед, и высокий сказал, глядя на Пола
в упор.

- Вы можете оказаться под эмбарго за ваш...

- Если я услышу от вас еще какую-нибудь чепуху вроде этой,
то прикажу уничтожить весь спайс на Арраки - навсегда.

Высокий агент опешил:

- Вы сумасшедший? - спросил он, отступая назад.

- Вы признаете, что сделать это в моей власти?

Агент Союза одно мгновение тупо смотрел в пространство,
потом сказал:

- Да, вы могли бы это сделать, однако не сделаете.

- Поня-а-тно... - протянул Пол. - Вы оба навигаторы
Союза?

- Да.

Другой агент сказал:

- Вы лишитесь дара предвидения, и все мы будем обречены на
медленную смерть. Вы представляете, что значит оказаться
лишенным спайсовой жидкости, когда она становится необходимой?

- Глаз, что смотрит вперед, выбирая безопасный путь,
закрывается навсегда, - сказал Пол. - Союз больше ни на что
не будет годен без спайса. Люди превратились бы в небольшие
изолированные группки на изолированных планетах. Вы знаете, что
я мог бы сделать это - от злобы или от скуки.

- Давайте обсудим этот вопрос в частной беседе, - сказал
высокий. - Я уверен, что мы сможем прийти к компромиссному
решению, которое...

- Пошлите распоряжения вашим людям! Я устал от этого
бесполезного спора. Если тот флот, который кружит сейчас над
нашими головами, не будет отведен в самое ближайшее время,
тогда отпадет необходимость в каких бы то ни было переговорах
вообще. - Он посмотрел на своего связиста. - Можете
воспользоваться нашей аппаратурой.

- Вначале мы должны обсудить, - сказал высокий. - Мы не
можем просто...

- Делайте то, что вам сказано! - загремел Пол. - Тот, кто
может уничтожить нечто, сохраняет над этим нечто абсолютный
контроль. Вы должны согласиться, что хозяин положения я. Мы
здесь не для того, чтобы торговаться, обсуждать или искать
компромиссы. Или вы подчиняетесь моим приказаниям, или
последуют немедленные меры!

- Он говорит серьезно, - сказал более низкий агент, и Пол
услышал страх в его голосе.

Они медленно направились к аппаратам связи Свободных.

- Они подчинятся? - спросил Гурни.

- У них узкое видение времени. Они смотрят вперед и видят
пустую стенку, как наказание за свое непослушание. Каждый
навигатор Союза на каждом из кораблей, что висят над нами,
видит все ту же стенку. Они подчинятся.

Пол обернулся к императору:

- Когда они позволили вам взойти на императорский трон, они
были уверены в том, что спайс будет поступать бесперебойно. Вы
обманули их ожидания. Ваше величество. Вы знаете, каково будет
наказание?

- Никто мне не позволял...

- Прекратите валять дурака! - повысил голос Пол. - Союз
подобен деревне у реки. Ему нужна вода, но он может лишь
черпать сколько ему требуется. Он не может перекрыть реку и
взять ее под свой контроль, потому что это привлекло бы
внимание к его действиям и в конечном итоге привело бы к
уничтожению реки. Спайсовый поток - его река, и я построил на
нем дамбу. Но моя дамба такова, что вы не можете уничтожить ее,
не уничтожив реку.

Император провел рукой по рыжим волосам и посмотрел вслед
агентам Союза.

- Этого боится даже ваша Предсказательница правды Бене
Гессерит, - сказал Пол. - Преподобная мать может использовать
для своих трюков и другие яды, но как только начинаешь
прибегать к помощи спайсового напитка, остальные яды перестают
действовать.

Старая женщина плотнее запахнула черный плащ, пробилась
сквозь толпу и остановилась перед самым барьером из пик.

- Преподобная мать Гайус Хэлен Моахим, - сказал Пол. - Мы
не виделись очень давно, со времен Каладана, не так ли?

Она посмотрела на его мать и сказала:

- Да, Джессика, твой сын действительно нечто, я это вижу.
Даже твоя мерзостная дочь - недостаточное наказание за твое
ослушание.

Сдерживая холодную ярость, переполняющую все его существо.
Пол сказал:

- Вы никогда не имели ни права, ни повода наказывать мою
мать.

Глаза старой женщины скрестились с его глазами.

- Не пробуй на мне свои фокусы, ведьма! - сказал Пол. --
Где же твой Гом Джаббар? Попытайся заглянуть в тот участок
сознания, куда ты еще ни разу не осмелилась заглянуть! Ты
найдешь там квизатца хедераха, взирающего на тебя!

Старая женщина опустила глаза.

- Тебе нечего сказать?

- Я приветствую тебя среди людей - только не запачкай их!

Пол возвысил голос:

- Посмотрите на нее, мои соратники! Это Преподобная мать
Бене Гессерит, терпели вей тая из терпеливых. Она может ждать
со своими сестрами девяносто поколений, пока нужная комбинация
генов не произведет на свет того, кто им нужен для их планов.
Посмотрите на нее. Теперь она знает, что девяносто поколений
произвели наконец это лицо. Вот я стою перед нею, но я...
никогда... не буду подчиняться... ее приказаниям!

- Джессика! - взвыла старуха. - Утихомирь его!

- Утихомирьте его сами! - отрезала Джессика.

Пол пристально посмотрел на старуху:

- За твою роль во всей этой истории я с радостью велел бы
тебя удушить, - сказал он. - И ты не смогла бы избегнуть
наказания! - Она окаменела от гнева, слушая эти слова. - Но я
думаю, что наказанием для тебя будут годы жизни, в продолжение
которых ты не сможешь ни прикоснуться ко мне, ни заставить меня
сделать самой простой вещи, предписанной вашими планами.

- Что ты наделала, Джессика! - завопила старуха.

- Я дам вам только одно, - продолжал Пол. - Вы видели
лишь часть того, что нужно расе, но как плохо вы это видели! Вы
надеетесь держать под контролем браки и зачатия, чтобы
производить генетический отбор для вашего великого плана! Как
же мало вы смыслите в том, что...

- Ты не должен об этом говорить! - шикнула на него
Преподобная мать.

- Молчать! - рявкнул Пол. Казалось, что это слово соткано
из ткани: повинуясь воле Пола, оно будто повисло между ними в
воздухе.

Старая женщина отшатнулась. Лицо ее отражало замешательство,
вызванное необычайной силой его внушения.

- Джессика!.. - прошептала она. - Джессика...

- Я помню твой Гом Джаббар, - сказал Пол. - Запомни же и
ты мой: я могу убить тебя словом!

Свободные, стоящие вдоль стен холла, понимающе
переглянулись. Разве не говорит легенда: "И слово его приносит
смерть тем, кто будет противостоять истине".

Пол перевел взгляд на рослую принцессу, стоящую рядом с
отцом-императором. Не сводя с нее пристального взгляда, он
проговорил:

- Ваше высочество, мы оба знаем путь, который может
избавить нас от затруднений.

Император посмотрел на свою дочь, потом снова на Пола.

- И ты смеешь? Ты! Авантюрист без роду, без племени...

- Вы сами определили, кто я такой, - прервал его Пол. --
"Мой уважаемый родственник" - вот что вы сказали. Давайте
прекратим эту бессмысленную ссору.

- Я - твой император! - вскричал Шаддам.

Пол посмотрел на людей Союза, стоящих у аппарата связи,
повернувшись лицом к Полу. Один из них ответил на его взгляд
кивком головы.

- Я мог бы взять у вас власть силой.

- Ты не посмеешь!.. - прошипел император.

Пол выразительно посмотрел на него.

Принцесса положила руку на плечо отца.

- Отец, - сказала она, и голос ее был мягким и нежным, как
шелк.

- Не пробуй на мне свои фокусы, - сказал император и
посмотрел на нее в упор. - Ты не должна этого делать, дочь. У
нас есть другие возможности, которые...

- Но здесь есть человек, вполне достойный стать вашим
сыном, - сказала она.

Преподобная мать вновь обрела хладнокровие, пробилась к
императору и что-то зашептала ему в самое ухо.

- Она на твоей стороне, - сказала Джессика.

Пол продолжал изучать златокудрую принцессу.

- Это - Ирулэн, старшая дочь императора? - уточнил он у
матери.

Та утвердительно кивнула. Чани подошла к Полу и спросила:

- Ты хочешь оставить меня, Муаддиб?

Он посмотрел на нее непонимающе:

- Оставить?! Ты теперь всегда будешь рядом со мной.

- Нас ничто не связывает, - с трудом проговорила Чани.

Несколько мгновений Пол молча смотрел на нее, потом сказал:

- Всегда говори мне только правду, моя сихайя.

Она хотела что-то ответить, но он приложил палец к ее губам:

- То, что нас связывает, нерушимо. А теперь обдумай это
повнимательней, так как я хочу видеть все происходящее в этой
комнате сквозь призму твоей мудрости.

Император и Предсказательница правды продолжали свой тихий,
но жаркий спор.

Пол сказал матери:

- Она напоминает ему, что возведение на трон Бене Гессерит
является частью их соглашения, а Ирулэн - одна из тех, кого
они для этого взрастили.

- Это входило в их планы?

- А разве это не очевидно?

- Признаки этого я вижу! - вскипела Джессика. - Целью
моего вопроса было напомнить тебе, что ты не должен учить меня
тому, что я сама тебе когда-то внушала.

Гурни Хэллек, наклонившись к ним, сказал:

- Напоминаю вам, мой господин, что среди этой банды есть
Харконнен. - Он кивнул в сторону Фейд-Раусса, прижатого к
барьеру из пик. - Вон тот, слева, с колючими глазами. Самое
дьявольское лицо, какое я когда-либо видел. Вы обещали мне
однажды, что...

- Благодарю тебя, Гурни, - сказал Пол.

- Правда, это не барон... Но теперь, когда старик мертв,
мне сгодится и этот.

- Ты можешь победить его в поединке, Гурни?

- Мой господин сомневается?!

- Тебе не кажется, мама, что спор между императором и его
колдуньей слишком затянулся?

- Несомненно.

Возвысив голос. Пол обратился к императору:

- Ваше величество, есть ли среди ваших людей Харконнены?

В том, как император обернулся и посмотрел на Пола, снова
проявилась надменность монарха.

- Я верю в то, что все, кто меня окружает, находится под
защитой вашего герцогского слова.

- Я лишь хотел узнать, - сказал Пол, - входит ли
Харконнен в вашу свиту или прячется там из трусости.

- Любой, приглашенный в имперское собрание, является членом
моей (БИТЫ, - уклончиво ответил император.

- Я сдержу слово герцога - сказал Пол. - Но Муаддиб --
другое дело. Он может и не разобраться в таких тонкостях. Мой
друг Гурни Хэллек горит желанием убить Харконнена. Если он...

- Я требую канли! - вскричал Фейд-Раус. - Ты называешь
меня трусом, Атридес, а сам прячешься за женщинами и
предлагаешь выставить против меня своего лакея!

Старая Предсказательница правды что-то прошептала на ухо
императору, но он оттолкнул ее:

- Канли?! Для канли существуют строгие правила.

- Пол, немедленно прекрати! - строго сказала Джессика.

- Мой господин, - сказал Гурни, - вы обещали мне, что
пробьет и мой час.

- Твой час уже пробил, - сказал Пол и почувствовал в себе
непринужденность арлекина. Он сбросил с плеч плащ и капюшон и
передал их матери. Он чувствовал, что вся Вселенная
сосредоточила свое внимание на этом мгновении.

- В этом нет нужды. Пол, - пробовала остановить его
Джессика. - Есть другие пути.

Пол освободился от стилсьюта, взял у матери ножны и вынул из
них криснож.

- Я это знаю, - сказал он. - Яд, заговор - испытанные
семейные способы...

- Вы обещали Харконнена мне! - прошипел Гурни, и Пол по
выражению его лица и по тому, как напрягся и сделался багровым
его шрам, понял, что Гурни охвачен яростью. - Вы должны его
мне, мой господин.

- Ты пострадал от них больше, чем я?

- Моя сестра... - выдохнул Гурни. - Годы, проведенные в
подземелье...

- Мой отец... - ответствовал Пол. - Мои добрые друзья и
товарищи, Зуфир Хават и Дункан Айдахо, годы, проведенные в
изгнании без привилегий и помощи... и еще одно, самое главное:
это - канли, а ты не хуже моего знаешь правила.

Плечи Хэллека поникли.

- Мой господин, но если эта свинья... он ведь только тварь,
которую вам бы следовало топтать и пинать ногами - до тех пор,
пока она не издохнет. Назовите меня палачом, если хотите, но не
рискуйте собой!..

- Муаддибу нет нужды это делать, - сказала Чан и.

Он посмотрел на нее и увидел одни глаза, полные безумного
страха.

- Но герцогу Атридесу - есть! - возразил Пол.

- Это же харконненское отродье! - отчаянно выдохнул Гурни.

Пол едва не сказал о своей принадлежности к роду
Харконненов, но сдержался, остановленный предостерегающим
взглядом матери.

- Но оно облечено в человеческий образ, Гурни, и должно
платить по-человечески.

- Если только он... - не сдавался Гурни.

- Отойди, пожалуйста, - попросил его Пол. Он поднял
криснож и легким движением руки отстранил Хэллека.

- Не отвлекай его, Гурни! - Джессика тронула трубадура за
руку. - Это единственное, что ты сейчас можешь для него
сделать. - И она подумала: "Великие Боги! Что за ирония
судьбы!"

Император изучил Фейд-Рауса, отметив его атлетическое
сложение, и перевел взгляд на Пола - худощавый юнец, хотя и не
такой высохший, как уроженец Арраки: ребра его можно
пересчитать, и каждый мускул виден под кожей.

Джессика наклонилась к Полу и, понизив голос так, что только
он один мог ее слышать, сказала:

- Хочу кое-что подсказать тебе, сын. Иногда опасных людей
готовят по методу Бене Гессерит: в глубочайшие уголки сознания
закладывается слово с помощью старого приема боли или
удовольствия урошнор, особое кодовое слово. Если этот субъект,
как я предполагаю, был подготовлен, это слово, будучи нашептано
ему в ухо, должно расслабить его мускулы и...

- Я не хочу никаких преимуществ, - сказал Пол. - Дай мне
пройти!

Гурни сказал ей:

- Зачем он это делает? Не собирается же он дать себя убить
и заслужить тем самым мученический венец? Может, религиозная
болтовня Свободных затуманила ему мозги?

Джессика закрыла лицо руками, сознавая, что не знает
истинных причин, побудивших Пола принять этот вызов. Она
ощутила присутствие смерти в этой комнате и знала, что этот,
изменившийся, Пол был способен на то, что предполагал Гурни.
Она лишь сфокусировала сознание на одной цели - защитить сына,
но сделать ничего не могла.

- Так, значит, дело в религиозных бреднях? - допытывался
Гурни.

- Молчи, - прошептала Джессика, - и молись...

По лицу императора промелькнула мимолетная улыбка.

- Фейд-Раус Харконнен - член моей свиты. Если он хочет
биться, пожалуйста. Я освобождаю его от всех его обязанностей и
предоставляю ему свободу выбора. - Император указал на
охранников-федайкинов. - Кто-то из этой черни отобрал у меня
пояс и короткий кинжал. Если ФейдРаус пожелает, он может биться
моим кинжалом.

- Я желаю этого, - сказал Фейд-Раус, и Пол отметил на лице
соперника выражение радости.

"Он слишком уверен в себе - в этом его слабость. Но это мое
естественное преимущество, и я могу его принять", - решил про
себя Пол.

- Принесите кинжал императора, - сказал Пол и проследил за
тем, как выполняется его приказ. - Положите его вот здесь, --
он указал на пол у своих ног. - Разместите людей императора
вдоль стены и пропустите Харконнена.

Шелест одежд, топот ног, тихие голоса команд, протесты
федайкинов, вынужденных им повиноваться, последовали за словами
Пола. Люди Союза остались стоять возле коммуникационного
оборудования, глядя на Пола в явной нерешительности.

"Они привыкли видеть будущее, - подумал Пол. - В этом
месте и в данный момент они слепы, и даже я сам..." Он
опробовал временные потоки, чувствуя их беспорядочность и то,
как яростно они заклубились здесь, нацеленные на это
место-мгновение. Даже слабые бреши были закрыты. Здесь было
средоточие будущего джихада, он это знал. Здесь было расовое
сознание, познанное им однажды, как его собственная ужасная
цель. Здесь была причина, достаточная для Квизатца Хедераха,
или Лизана ал-Гаиба, или даже для хромающего плана Бене
Гессерит. Раса людей почувствовала собственную спячку, свою
заплесневелость и понимала только одно: ей необходим тот опыт
беспорядка, в котором гены могут смешаться, чтобы дать новые
сильные соединения. Все люди существовали сейчас как единый
бессознательный организм, излучая нечто вроде сексуального жара
такой силы, что он мог преодолеть любой барьер.

И понял Пол, насколько бесполезны все его усилия по
изменению даже мельчайших деталей происходящего. Он надеялся
воспрепятствовать джихаду внутри себя, но джихад неизбежен. Его
легионы двинутся с Арраки даже и без него. Им нужна лишь
легенда, а он уже стал ею. Он указал им путь, дал им
преимущество над самим Союзом, который не мог существовать без
спайса.

Предчувствие неудачи охватило его, и сквозь него, как сквозь
туман, он увидел, что Фейд-Раус Харконнен выскользнул из
порванной формы и остался в гимнастическом костюме.

"Это - перелом, - подумал Пол. - Отсюда открывается путь
в будущее, и облака сойдутся в нечто похожее на венец славы. И
если я умру здесь, они станут говорить, что я пожертвовал собой
ради того, чтобы мой дух мог повести их за собой. А если я
выживу, они скажут, что никто не может противостоять Муаддибу".

- Готов ли Атридес? - выкрикнул Фейд-Раус, следуя древнему
ритуалу канли...

Пол ответил ему по обычаю Свободных:

- Пусть твой нож притупится и расколется! - Он указал на
лежащий на полу кинжал императора, давая понять, что Фейд-Раус
может его взять.

Внимательно наблюдая за Полом, Фейд-Раус поднял кинжал и
какое-то мгновение взвешивал его в руке, привыкая к нему. Его
обуял восторг. Вот драка, о которой он мечтал, - мужчина
против мужчины, мастерство против мастерства, и никакие
защитные поля не будут мешать бою. Он понимал, что перед ним
открывается путь к власти, что император наверняка наградит
того, кто убьет этого, причиняющего столько беспокойства
герцога. Наградой может быть даже рука надменной принцессы и
часть трона. А этот деревенщина-герцог, этот неотесанный
авантюрист вряд ли будет опасен для Харконнена, который провел
многие сотни боев на арене и познал все хитрые уловки и
вероломство. К тому же этот увалень не знает, что ему придется
иметь дело не только с ножом.

"Поглядим, насколько ты непроницаем для яда", - подумал
Фейд-Раус. Он отсалютовал Полу кинжалом императора и сказал:

- Встречай свою смерть, болван!

- Начнем, братец? - кротко спросил Пол. Он сделал
скользящий шаг вперед, не сводя глаз с направленного на него
кинжала, низко пригнувшись над молочно-белым лезвием
собственного крисножа и держа его так, как будто он был
продолжением руки.

Они кружили друг против друга, неслышно ступая по полу
босыми ногами, напряженно ожидая, не раскроется ли противник
хоть чуть-чуть, чтобы можно было нанести удар.

- До чего же ты красиво танцуешь! - засмеялся Фейд-Раус.

"Он - болтун, - подумал Пол. - Это еще одна его слабость.
Мое молчание вызывает в нем тревогу".

- Ты что, уже исповедуешься перед смертью? - спросил
Фейд-Раус.

Пол продолжал молча кружить вокруг него.

Старая Преподобная мать, наблюдая за борьбой из толпы,
окружающей императора, почувствовала, что ее бросило в дрожь.
Когда этот юнец Атридес назвал Харконнена братцем, это могло
означать только одно: он знал, что у них общие предки, легко
поняв это потому, что был квизатцем хедерахом. Но слова эти
заставили ее сосредоточиться на том единственном, что привело
ее сюда.

Для плана Бене Гессерит это может стать ужасной катастрофой.

Она видела кое-что из того, что видел Пол: Фейд-Раус может
убить, однако победителем он стать не может. Но ошеломила ее
другая мысль: два конечных продукта долговременной и
дорогостоящей программы встретились друг с другом в смертельной
схватке, которая могла унести их обоих. А если они оба умрут,
то у ордена останется только незаконнорожденная дочь
Фейд-Рауса, младенец, еще безвестный и непроверенный, и эта
мерзавка Алия.

- Возможно, у вас здесь языческие обычаи, - куражился
Фейд-Раус, - и ты не хочешь, чтобы Предсказательница правды
императора приготовила твой дух к путешествию на небо.

Пол улыбнулся и сделал выпад вправо. Его мрачные мысли
усилились, подстегиваемые напряженностью минуты.

Фейд-Раус подался вперед и сделал обманное движение правой
рукой, после чего молниеносно перекинул нож в левую.

Пол без труда уклонился, заметив в движении Фейд-Рауса чуть
легкую замедленность, вызванную привычкой драться под защитой
силового поля. И все же эта привычка не была такой сильной, как
у других, с кем Полу приходилось иметь дело. И он понял, что
Фейд-Раусу приходилось встречаться и с незащищенными
противниками.

- Атридес, ты побежишь или будешь сражаться? - насмехался
ФейдРаус.

Пол продолжал молча кружить возле него. В его памяти всплыли
слова Айдахо, сказанные им когда-то давно, еще на учебной
площадке Каладана: "Используй первые минуты для изучения.
Возможно, ты упустишь шансы на скорую победу, но зато
внимательное изучение - гарантия конечного успеха. Пользуйся
временем и готовь себя к решающему удару".

- Ты, наверно, думаешь, что этот твой танец продлит твою
жизнь на несколько мгновений, - иронизировал Фейд-Раус. - Как
это умно с твоей стороны! - Он перестал кружить и выпрямился.

На первое время Пол узнал достаточно. Фейд-Раус предпочитал
двигаться влево, слегка выставив правое бедро вперед, как если
бы легкий чешуйчатый щит мог защитить всю правую часть его
тела. Это была манера человека, привыкшего действовать с ножом
в каждой руке под защитой поля.

"А может, щит на самом деле шире, чем кажется?" - подумал
Пол. Очень уж уверенно держится Харконнен в поединке с вождем,
который сумел привести своих людей к победе над сардукарами.

От Фейд-Рауса не укрылись его колебания.

- Зачем оттягивать неизбежное? - глумился он. - Ты
напрасно хочешь лишить меня удовольствия разделаться с этим
комом глины.

"Если это метательное оружие, - размышлял Пол, - то оно
очень хитроумное. Непохоже, чтобы эту рукоятку можно было
разъединить".

- Почему ты не отвечаешь? - злился Фейд-Раус.

Пол возобновил свои зондирующие круги, позволив себе
холодную усмешку при виде запальчивости противника, выдававшей
его тревогу.

- Смеешься? - взъярился Фрейд-Раус и сделал полувыпад.

Сделав поправку на замедленность движения. Пол едва избежал
прикосновения лезвия, почувствовав лишь легкий укол в левую
руку. Он успокоил возникшую в этом месте боль. Теперь он
понимал, что прежнее поведение Фейд-Рауса было лишь трюком,
сверхпритворством: Фейд-Раус был более сильным противником, чем
думал Пол. От него можно было ожидать трюков внутри трюков.

- Кое-чему из того, что я умею, меня научил твой любимый
Зуфир Хават, - сказал Фейд-Раус. - Он научил меня
хладнокровию. Очень жаль, что старый дурак не дожил до этой
минуты.

И Пол вспомнил, как Айдахо когда-то сказал: "Ожидай только
того, что случается в поединке. Тогда ничему не придется
удивляться".

И снова они пригнулись и настороженно закружили друг возле
друга.

Пол увидел, что к его противнику вернулось приподнятое
настроение, и удивился этому. Неужели его так вдохновила эта
царапина? А что, если на лезвии был яд? Но как он мог там
очутиться? Его люди проверяли оружие и исследовали его
снупером, прежде чем разрешить им пользоваться. Они были
слишком хорошо обучены, чтобы пропустить такую очевидную вещь,
как яд.

- Женщина, с которой ты болтал, - не унимался Фейд-Раус.
- Та, маленькая... Она что, твоя любовница? Она стоит моего
особого внимания?

Пол ничего не ответил. Он исследовал свое тело, изучая
кровь, выступившую из раны, ища следы наркотика с
императорского кинжала. Он перестроил собственный метаболизм,
противопоставляя его угрозе и изменяя молекулы наркотика. И все
же он сомневался. Они нанесли на лезвие кинжала наркотик! Не
такой, что мог бы встревожить снупер, но достаточно сильный,
чтобы вызвать заледенение мускулов. Его враги имели свои планы
внутри планов, собственные пути предательства.

И снова Фейд-Раус устремился вперед, сделав выпад.

Пол с застывшей улыбкой на лице притворился, что его
движения замедлились под действием наркотика, но в последнее
мгновение увернулся и встретил вражескую руку с кинжалом
острием крисножа.

Фейд-Раус отскочил в сторону, перекинув клинок в левую руку,
и лишь легкая бледность щек выдала, что он испытывает боль в
месте укола.

"Пусть познает момент сомнения, - подумал Пол. - Пусть
заподозрит яд".

- Предательство! - закричал Фейд-Раус. - Он отравил меня!
Я чувствую яд в моей руке!

Пол сбросил броню молчания:

- Лишь немного кислоты, чтобы посчитаться за наркотик на
императорском кинжале!

Фейд-Раус наградил Пола холодной усмешкой и поднял кинжал в
насмешливом салюте. Его глаза горели огнем.

Пол переложил нож в левую руку, следуя за противником. И
снова они закружили, выбирая момент для удара.

Фейд-Раус, постепенно уменьшая расстояние между ними,
описывая все меньшие и меньшие круги, держал нож в поднятой
руке. В прищуренных глазах и выдвинутой вперед челюсти таилась
злоба. Он сделал ложный выпад, подавшись вперед и вправо, и они
оказались прижатыми друг к другу, с напряженно сжимающими ножи
руками.

Пол, настороженно следивший за правым бедром Фейд-Рауса,
где, как он подозревал, был спрятан дротик с ядом, вынужден был
податься вправо. В своем стремлении разглядеть блеск
отравленной иглы за поясом ФейдРауса Пол едва избежал
смертельной опасности.

Крошечное острие едва не коснулось его тела.

"На левом бедре!"

Предательство внутри предательства, напомнил себе Пол.
Пользуясь способностью тренированных по системе Бене Гессерит
мускулов, он расслабился, надеясь на автоматизм движений
Фейд-Рауса, но необходимость уйти от крошечного острия,
выступающего на бедре противника, заставила его резко
отшатнуться. Он оступился и оказался на полу, под Фейд-Раусом,
навалившимся сверху.

- Ты видел его на моем бедре? - прошипел Фейд-Раус. - Это
твоя смерть, дурак. - Он принялся изгибать свое тело, все
больше приближая иглу. - Я парализую твои мускулы, а мой нож
прикончит тебя. И не останется никаких следов!

Пол напрягся, слыша молчаливый вопль в своем мозгу: разум
всех поколении его предков, заключенных в клетках мозга,
требовал, чтобы он использовал секретное слово для замедления
движении Фейд-Рауса, спасая тем самым самого себя.

- Я не произнесу его! - выдохнул Пол.

Фейд-Раус воззрился на него, и изумление заставило его
заколебаться на какое-то мгновение. Но для Пола этого было
достаточно. Он успел обнаружить слабость равновесия в одном из
мускулов ноги противника, и вот они уже поменялись местами.
Фейд-Раус оказался на полу, лежа правым бедром кверху,
неспособный повернуться из-за крошечной острой иглы,
вонзившейся в пол.

Пол изогнулся, высвободил левую руку - выступившая на ней
кровь уменьшила трение, и это помогло ему, - и ударил
Фейд-Рауса в челюсть. Острие крисножа впилось тому в голову.
Фейд-Раус дернулся и откинулся назад.

Глубоко вздохнув, чтобы восстановить дыхание. Пол вскочил на
ноги. С ножом в руке он стоял над телом и медленно поднимал
голову, пока не встретился взглядом с стоящим напротив него
императором.

- Ваше величество, - сказал Пол, - вы опять понесли урон.
Может быть, откинем теперь притворство и амбиции? Может быть,
обсудим, как быть дальше? Ваша дочь выйдет за меня замуж, и это
откроет Атридесам путь на трон.

Император обернулся и посмотрел на графа Фенринга. Граф
устремил на него свои серые с зеленым глаза. Они так давно
знали друг друга, что им было довольно и одного взгляда, чтобы
понять один другого.

"Убей для меня этого выскочку, - требовал взгляд
императора. - Атридес юн и силен - это так, но он устал после
утомительной борьбы и не сможет тебе противостоять. Вызови его
сейчас... ты знаешь, как это делается. Убей его!"

Фен ринг отыскал Пола взглядом.

- Давай же! - прошипел император.

Граф смотрел на Пола глазами своей жены, леди Марго,
обученной способу Бене Гессерит, и постигал тайну и скрытое
величие юного Атридеса.

"Я мог бы его убить", - подумал Фен ринг, и он знал, что
это - правда.

Граф прикинул свои преимущества перед Полом: опыт, не
свойственный юности, непроницаемость и мотивы, проникнуть в
которые не дано ничьему взгляду. Его остановило тайное нечто,
скрытое в его душе.

Пол, увидевший кое-что из этого сгущения временных связей,
понял, почему он никогда не видел Фенринга в паутине своих
видений: евнух и сам был таким, как он. Почти квизатцем
хадерахом, искалеченным генетическим моделированием. Глубокая
жалость к графу охватила душу Пола, и он испытал новое для себя
чувство братства.

Фенринг, прочтя чувства Пола, сказал:

- Ваше величество, я вынужден отказаться.

Гнев охватил Шаддама IV. Сделав два коротких шага, он с
силой ударил Фенринга в подбородок.

Лицо Фенринга потемнело. Он посмотрел прямо в глаза
императору и намеренно будничным тоном проговорил:

- Мы были друзьями. Ваше величество, мой отказ противостоит
узам дружбы. Я забуду о том, что вы меня ударили.

Кашлянув, Пол напомнил о себе:

- Мы говорили о троне, Ваше величество...

Император круто обернулся и бросил на Пола злобный взгляд.

- На троне сижу я! - отрезал он.

- У вас будет трон на Салузе Второй.

- Я прихожу сюда без оружия, полагаясь на ваше слово! --
крикнул император вне себя от ярости. - А вы осмеливаетесь...

- В моем присутствии вам ничто не угрожает. Это обещал вам
герцог Атридес, а Муаддиб приговорил вас к ссылке на вашей
планете-тюрьме. Но не бойтесь, Ваше величество. Я скрашу
суровость тех мест с помощью всех имеющихся у меня средств.
Планета станет цветущей, полной радости и света.

Когда смысл этих слов дошел до сознания императора, он
бросил на Пола мрачный взгляд.

- Теперь истинные ваши мотивы мне понятны! - бросил он.

- Я очень рад.

- А что будет с планетой Арраки? Еще один цветущий мир,
полный радости и света?

- Свободные получили то, что обещал им Муаддиб. Здесь будет
много воды, которая падает с неба, и зеленые оазисы,
изобилующие красивыми растениями. Но мы должны подумать и о
спайсе. Поэтому на Арраки сохранятся и участки пустыни с их
свирепыми ветрами и испытаниями, способные закалить дух
человека. У нас. Свободных, есть поговорка: "Бог создал Арраки,
чтобы воспитать преданность". Нельзя идти против созданного
Богом.

Старая Предсказательница правды по-своему расшифровала
скрытый смысл слов Пола - она угадала за ними джихад.

- Ты не должен выпускать этих людей во Вселенную!

- Подумай лучше о радостях правления сардукаров! - съязвил
Пол.

- Ты не смеешь!.. - прошипела она.

Он посмотрел на Ирулэн, потом на императора.

- Вам лучше поторопиться. Ваше величество.

Император устало взглянул на дочь. Она коснулась его руки и
ласково проговорила:

- Для этого меня и готовили, отец.

Он тяжело вздохнул.

- Вы не можете этому помешать, - прошептала старуха.

Император, выпрямился, возвращая своему взгляду утраченное
достоинство.

- Кто будет вести ваши торговые дела, родственник? --
спросил он.

Пол обернулся и увидел, что его мать стоит рядом с Чани в
окружении федайкинов. Он подошел к ним и остановился перед
Чани.

- Я знаю причину, - прошептала Чани. - Раз это так нужно,
Узул...

Пол услышал в ее голосе скрытые слезы и дотронулся до ее
щеки.

- Моей сихайе ничего не нужно бояться, - прошептал он и
посмотрел на мать. - Ты будешь заниматься торговлей, мама, а
Чани будет помогать тебе. У нее светлая голова и острый глаз.
Как гласит мудрость пустыни, нет сделки прочнее, нежели сделки,
заключенной Свободными. Она будет смотреть сквозь призму своей
любви ко мне и думать о том, что нужно ее будущим сыновьям.
Слушайся ее.

Джессика, почувствовавшая твердую решимость сына, с трудом
уняла дрожь.

- Каковы будут инструкции?

- Вся императорская компания СНОАМ переходит ко мне - в
качестве приданого.

- Вся? - она на минуту лишилась дара речи.

- Правление будет лишено полномочий. Директором я назначаю
Гурни Хэллека; кроме того он получит дворянский титул и планету
Каладан в личное владение. Каждый из оставшихся в живых людей
Атридесов, не исключая простых солдат, получит дворянский титул
и почетную должность.

- А что будет со Свободными?

- Предоставь это мне. Все, что получат Свободные, даст им
Муаддиб. Со временем Стилгар станет правителем Арраки, но с
этим можно и подождать.

- А я? - спросила Джессика.

- Чего бы ты сама пожелала?

- Возможно, я переселюсь на Каладан, - ответила она и
посмотрела на Гурни. - Впрочем, я не уверена, слишком много во
мне теперь от Свободной... и от Преподобной матери. Мне нужно
время и спокойствие, чтобы все обдумать.

- Это у тебя будет. И все остальное, что только можем дать
я или Гурни.

Джессика кивнула, почувствовав себя внезапно постаревшей и
усталой. Пришло время вспомнить о Чани.

- А для императорской наложницы?

- Мне не нужно никаких титулов, - прошептала Чани. - И
вообще ничего, что я могла бы попросить у тебя.

Пол заглянул в ее глаза и вспомнил, как она стояла с
маленьким Лето на руках, с их умершим в этом жестоком мире
ребенком.

- Я клянусь, - прошептал он, - что тебе никогда не
понадобится титул. Та женщина будет моей женой, а ты - только
наложницей, потому что это политический шаг и потому что мы
должны установить мир между Великими домами ландсраата. Мы
должны повиноваться внешним обстоятельствам. Но принцесса
никогда не получит от меня ничего, кроме имени, - ни ребенка,
ни ласкового слова или прикосновения, ни мгновения желания.

- Ты говоришь это сейчас, - сказала Чани и посмотрела на
красавицу-принцессу, стоящую на противоположном конце
помещения.

- Неужели ты так плохо знаешь моего сына? - прошептала
Джессика. - Посмотри на эту принцессу, такую самоуверенную и
надменную. Говорят, что у нее есть писательский талант. Будем
надеяться, что он станет для нее утешением, всего остального у
нее будет очень мало. - Джессика горько усмехнулась. --
Подумай об этом, Чани. Эта принцесса получит его имя, но будет
жить гораздо хуже, чем наложница, никогда не зная минуты
нежности с мужчиной, с которым она связана узами брака. А нас,
Чани, нас, которых называют любовницами, история назовет
женами.

* ПРИЛОЖЕНИЯ *

Приложение I. ЭКОЛОГИЯ ДЮНЫ

Выше критической точки внутри замкнутого пространства
свобода уменьшается по мере увеличения числа. Это верно как для
людей, находящихся в каком-то определенном месте планеты, так и
для молекул газа, находящихся в замкнутом сосуде. Насущный
вопрос человечества состоит не только в том, скольким из них
удастся выжить в планетной системе, но и в том, какого рода
существование возможно для тех, кто выживет.

Пардот Кайнз, первый планетолог Арраки.

На каждого вновь прибывшего территория Арраки производила
впечатление удивительно голой земли. Чужеземец мог подумать,
что ничто не может здесь произрастать на открытом месте, что
это настоящая пустыня, которая никогда не была и не будет
плодородной.

Для Пардота Кайнза планета была в основном олицетворением
энергии - машиной, управляемой солнцем. То, в чем она
нуждалась, следовало приспособить для жизни человека. Его разум
был обращен к свободно передвигающимся племенам - Свободным.
Каким инструментом они могли бы быть в руках эколога! Свободные
- сила почти неограниченных экологических и геологических
возможностей.

Во многих отношениях Пардот Кайнз был простым и прямым
человеком. Некто хочет избежать притеснений Харконненов?
Превосходно! Пусть женится на Свободной. Когда та подарит ему
сына, он вместе с Льетом Кайнзом и другими детьми начнет
учиться экологической грамоте. Пардот Кайнз создает для них
новый язык символов, с целью изменения всей территории,
климата, протяженности времен года и, наконец, обеспечит прорыв
сквозь понимание силы к отчетливому пониманию порядка.

"Есть внутренне узнаваемая красота в сбалансированном
развитии на любой богатой людьми планете. В этой красоте
заключается динамически стабилизированный, необходимый для
любой жизни процесс. Цель его проста - создавать и
координировать образцы все более и более разнообразные. Жизнь
улучшает скрытые способности системы поддерживать жизнь. Жизнь,
взятая в целом, - это служба жизни. Необходимые питательные
вещества делаются пригодными для жизни самой жизнью, все более
и более разнообразясь, по мере того как возрастает
проникновение жизни. Все окружающее живет, наполняясь связями и
связями внутри связей.

Так учил Пардот Кайнз в школе сьетча. Свободные могли и не
соглашаться с ним, и тогда ему приходилось их убеждать. Чтобы
понять, как это выглядело в действительности, надо ясно
представить себе его прямоту и непосредственность, с которой он
подходил к любой проблеме. Он не был наивным, он просто не
позволял себе уклоняться от основной мысли.

Однажды средь бела дня, исследуя ландшафт Арраки, он ехал на
нанятой машине и неожиданно сделался свидетелем необычной для
Арраки жестокой сцены. Шестеро вооруженных до зубов
харконненовских наемников, защищенных силовыми полями, поймали
троих юнцов-Свободных в открытых песках, за Защитной стеной,
неподалеку от деревни Ветряной мешок. Кайнзу происходящее
казалось обычной дракой, скорее символической, чем реальной,
пока он не пришел к выводу, что Харконнены намереваются убить
Свободных. К этому времени один из юнцов лежал на земле с
перерезанной артерией, двое наемников были выведены из строя,
но четверо остальных противостояли двум безоружным подросткам.
Кайнз не был храбрецом, он был лишь человеком, преданным своему
делу, и, вдобавок, очень осторожным. Но он видел, что
Харконнены убивают Свободных, то есть уничтожают те самые
механизмы, с помощью которых он надеялся преобразить планету!
Он включил свое силовое поле, и двое харконненовских наемников
оказались на земле раньше, чем успели осознать, что кто-то
стоит у них за спиной. Он увернулся от удара одного из двух
оставшихся наемников, перерезал ему горло и, оставив последнего
двум Свободным, занялся спасением лежащего на земле юноши. И
занимался им, пока не был уничтожен шестой Харконнен.

Вот такая ситуация! Свободные не знали, чего можно ждать от
Кайнза. Они, конечно, знали, кто он такой: ни одному человеку,
прибывающему на Арраки, не удавалось найти путь к крепостям
Свободных, если он не сообщал о себе исчерпывающую информацию.
Они знали: он был императорским служащим.

Но он убил Харконненов!

Взрослые могли бы пожать плечами и с некоторым сожалением
присовокупить его к тем, кто уже лежал на земле мертвым. Но эти
Свободные были юнцами, и единственное, что они поняли, - это
то, что они обязаны этому человеку своими жизнями.

Два дня спустя Кайнз прибыл в сьетч, который смотрел на
Дорогу ветров. Для него все казалось естественным. Он говорил
со Свободными о воде, о засевании дюн травой, об оазисах и
финиковых пальмах, о каналах, пересекающих пустыню. Он говорил,
говорил, говорил...

Слушавшие его затеяли яростный спор, которого Кайнз не
слышал, Что делать с этим сумасшедшим? Ему известно
местоположение главного сьетча. Что он там болтает о рае на
Арраки? Болтовня и есть болтовня. Он слишком много видел... Но
он убил Харконненов!.. Почему бы не взять у него воду?.. Но он
убил Харконненов!.. Любой может убить Харконненов! Я сам делал
это не один раз.

- Но что это он говорит о цветущей планете Арраки? И где
взять для этого воду?

- Очень просто. Он говорит, что вода здесь есть! И он
действительно спас троих наших парней.

- Троих дураков, подставивших себя под ножи Харконненов!

Решение было известно всем уже за несколько часов до того,
как его вынесли. Тау сьетча говорит всем его членам о том, что
они должны делать, вплоть до самых жестоких действий. Опытный
воин посылается со священным ножом для выполнения работы. Два
хозяина воды следуют за ним, чтобы забрать воду тела. Жестокая
необходимость...

Сомнительно, чтобы Кайнз фиксировал внимание на исполнителе.
Он говорил с группой людей, сидевших на значительном расстоянии
от него. Рассуждая, он расхаживал короткими шагами и
жестикулировал. "Открытая вода, - говорил Кайнз. - Можно
ходить без стилсьюта по открытому пространству. Воду можно
брать из прудов".

Перед ним остановился носитель ножа.

- Идемте, - сказал Кайнз, продолжая говорить на ходу о
водных ловушках. Он прошел мимо человека. Спина Кайнза была
открыта для ритуального удара.

Теперь неизвестно, что произошло в голове экзекутора. Может,
он в конце концов выслушал Кайнза и поверил ему. Кто знает? Но
о том, что он сделал, известно хорошо. Его звали Льет,
Льет-старший. Он сделал три шага и намеренно упал на свой нож,
"освободив" себя таким образом от поручения. Самоубийство?
Кое-кто говорил, что его направлял Шаи-Хулуд.

Вот и говорите после этого о предназначениях! С этого
мгновения Кайнзу достаточно было только сказать: "Идите туда",
и шло все племя Свободных. Умирали мужчины, умирали женщины,
умирали дети. Но все они шли...

Кайнз вернулся к своим обязанностям руководителя имперскими
биологическими исследовательскими станциями. Но теперь среди
персонала станций начали появляться Свободные. Свободные
смотрели друг на друга. Они были "фильтрующей системой", хотя
никогда не обсуждали такой возможности. Орудия станций начали
перекочевывать в сьетчи, особенно землеройные, которые
использовались для того, чтобы рыть котлованы для бассейнов и
скрытых водных ловушек. В бассейнах начала скапливаться вода.

Свободные все более убеждались в том, что Кайнз был хоть и
не совсем безумный, но достаточно безумный для того, чтобы быть
святым. Он был одним из умма - братства пророков. Перед Саду,
собранием небесных судей, предводительствовала тень
Льета-старшего.

Кайнз - прямой, яростно-упорный - знал, что, даже весьма
тщательные, одни исследования не гарантируют появления
чего-либо нового. Он ставил небольшие опыты с регулярным
обменом информацией для быстрого эффекта Тансли, позволяя
каждой группе идти свои путем. Из крошечных фактов можно
собрать огромное целое. Он организовывал только изолированные и
быстрые исследования, чтобы все трудности были видны в
перспективе.

Повсюду брались образцы почвы. Были составлены карты
изменения погоды, из которых составлялось представление о
климате. Он установил, что на обширных зонах северного и южного
полушарий, за 70-м градусом, температура в течение тысяч лет не
выходила за рамки 254-332 градусов (абсолютных) и что для этих
поясов характерны продолжительные времена года, когда
температура подходит для земных форм жизни - так называемая
температура "процветания". Оставалось разрешить водную
проблему.

- Когда мы ее разрешим? - спрашивали Свободные. - Когда
наступит рай на Арраки?

Все в той же манере учителя, отвечающего на вопросы ребенка,
Кайнз говорил им: "Лет через триста-пятьсот".

Менее устойчивый народ мог бы завыть от тоски. Но люди с
хлыстами научили Свободных терпению. Срок был более долгим, чем
они ожидали, но все же они могли видеть, что долгожданный день
близится. Они потуже затягивали пояса и возвращались к работе.
Каким-то образом разочарование делало перспективу рая более
реальной.

Заботы Арраки были не о воде, а о влаге. Люди не знали, что
такое любимцы-животные - на Арраки не было настоящих животных.
Некоторые контрабандисты приручали диких ослов-куланов, но их
содержание стоило дорого, если даже животное носило специально
приспособленный для этой цели стилсьют.

Кайнз думал о растениях, способных синтезировать воду из
кислорода и водорода, запертых в скалах, но энергетический
коэффициент был слишком высок. Подобные образования (если не
говорить о сложном чувстве водной безопасности, которые они
давали пеонам) были слишком незначительными для его целей.
Кроме того, он уже начал прозревать, где скрывается вода. На
определенной высоте, при определенном направлении ветра
отмечалось существенное увеличение влажности. Первичную догадку
дал состав воздуха: 23% кислорода, 75,4% азота и 0,023 процента
двуокиси углерода.

В северной умеренной зоне росли деревья на высоте 2 500
метров. Их двухметровые корни давали поллитра воды. Были и
другие формы растительности, которые росли в пустыне, у самой
ее кромки. Наиболее стойкие из них выказывали явные признаки
процветания, если росли во впадинах, где выпадала роса.

Потом Кайнз нашел соляную котловину. Его топтер летал от
одной станции к другой, когда был сбит с курса налетевшей
бурей. Когда буря ушла, перед ним оказалась гигантская
котловина - около 300 километров в диаметре, - излучающая
необычайный для пустыни белый свет.

Кайнз приземлился и взял пробу с очищенной бурей поверхности
котловины. Соль. Теперь он не сомневался. Когда-то на Арраки
была вода.

Он принялся за тщательные исследования высохших источников
воды, где струйки появлялись и исчезали, чтобы никогда больше
не появиться.

Кайнз использовал для работы своих Свободных. Главной их
задачей было искать те частицы плотного вещества, что иногда
появлялись в спайсовой массе. В легендах Свободных они
назывались "песчаной форелью". Из фактов стало очевидным, что
их присутствие объясняется существованием некоего феномена
"песчаного пловца", который запер воду в плодородных выемках,
находящихся в нижних слоях пористых пород.

"Похитители воды" миллионами умирали при каждом извержении
спайса. Их могли убить колебания температуры в пять градусов.
Немногие выжившие окружались пузырчатыми образованиями и
впадали в спячку, чтобы через шесть лет пробудиться в мире
маленьких (около трех метров длиной) песчаных червей. Из них
лишь некоторым удавалось избежать агрессивности старших братьев
и превратиться в гигантских Шаи-Хулудов. Гибли они и в водных
хранилищах Свободных - Свободные издревле топят маленьких
червей для получения наркотика познания, называемого ими Водой
жизни.

Теперь был установлен весь цикл - от маленького Создателя к
Шаи-Хулуду, от Шаи-Хулуда к рассеиванию спайса, в котором
возникают микроскопические существа, называемые песчаным
планктоном, - пища Шаи-Хулуда, они растут, прячутся,
превращаясь в маленьких Создателей.

Потом Кайнз и его люди перенесли свое внимание с
всеобъемлющего спайсового цикла на микроэкологию. Прежде всего
- климат. На поверхности песка температура часто достигала
344-350 градусов. Футом ниже она падала на 55 градусов, на фут
поверхности она падала на 25 абсолютных градусов. Листва и
другая тень могли снизить температуру еще на 12 градусов. Затем
питательные вещества: песок Арраки является, главным образом,
продуктом переработки червя. Пыль возникает вследствие
постоянного колебания поверхности ветром, "пляски песков".
Крупные зерна находятся на более защищенных от ветра склонах.
Склоны, открытые ветрам, бывают гладкими и плотными. Старые
дюны бывают темными благодаря окислению, молодые обычно серые.

Закрытые от ветра склоны старых дюн стали первыми зонами
зеленых насаждений. Первостепенной задачей Свободных стало
засеивание дюн травой, волосообразной цилией, чтобы укреплять
поверхность дюн, лишая тем самым ветер его главного оружия:
мобильных песчаных зерен.

Изменяемые зоны лежали далеко на юге, вдали от харконненских
наблюдателей. По мере оседания склонов, засеянных травой,
склоны, открытые ветрам, становились все выше и выше, и трава
перемещалась вместе с ними. Гигантские сифы - длинные дюны с
волнистыми вершинами высотой более 1 500 метров образовывались
из-за этих действий.

Когда заградительные дюны достигли нужной высоты, их склоны,
обращенные к ветру, засадили более устойчивой зеленью. По мере
того как травы и растения приживались, высаживались все новые
сорта.

Дошла очередь и до фауны - разводились зверьки, роющие
норы, чтобы почва рыхлилась и проветривалась: карликовая лиса,
кенгуровая мышь, песчаный заяц, черепахи; хищники, чтобы
держать зверей под контролем: песчаный паук, карликовая сова,
ястреб и сова-пустынница; насекомые, которые могли заполнять
недоступные для зверей уголки; скорпионы, сороконожки,
пауки-невидимки, осы и мухи, а так же пустынная летучая мышь,
чтобы держать под контролем этих насекомых.

Теперь они подошли к решающим испытаниям: финиковые пальмы,
хлопок, дыня, кофе - более двухсот типов полезных растений,
отобранных для испытаний.

"Человек, экологически неграмотный, не понимает, что
экология - это система. Система! - говорил Кайнз. - Система
содержит текучую стабильность, которая может быть разрушена
одним неверным шагом. Система имеет порядок, перемещающийся от
вехи к вехе. Если этот поток перекрыть дамбой, то система
рушится. Нетренированный глаз может не заметить этого крушения
до тех пор, пока не станет слишком поздно. Вот почему высшей
ступенью экологического знания является понимание последствий".

Добились ли они системы?

Кайнз и его люди наблюдали и ждали. Теперь Свободные
понимали, что он имел в виду, когда говорил о сроке в пятьсот
лет.

С засаженных участков поступило сообщение: по краям
насаждений песчаный планктон оказался отравленным из-за
взаимодействия с новыми формами жизни. Причина: протеиновая
несовместимость. В этих местах образовалась отравленная вода,
не оказывающая никакого влияния на жизнь Арраки. Зона
насаждении оказалась как бы отгороженной барьером, и даже
Шаи-Хулуд не мог туда проникнуть.

Кайнз сам побывал в зеленых районах: поездка в двадцать
тамперов (в паланкине, как раненый или Преподобная мать, потому
что он никогда не был наездником песка).

Он проверил пограничную зону и вернулся с подарком для
жителей Арраки: добавление в почву пограничной зоны серы и
концентрированного азота превратило ее в плодородную землю.
Можно было с успехом продолжать насаждения!

"Изменятся ли от этого сроки?" - спрашивали Свободные.

Кайнз вернулся к своим расчетам. Число ветряных ловушек
сделалось к тому времени весьма значительным. Он был осторожен
в обещаниях, зная, что нельзя точно очертить границы
экологической проблемы. Такое-то количество растительности
следовало употребить на то, чтобы закрепить поверхность дюн,
столько-то - на питание людей и животных, столькото - на то,
чтобы удержать влагу в корневой системе и напоить близлежащие
территории. К тому времени они нанесли на карту те места, где
были замечены движущиеся пузыри, и отразили их в расчетах. Даже
ШаиХулуду отводилось определенное место. Он не подлежал
уничтожению, иначе пришел бы конец их спайсовому богатству, к
тому же его внутренняя "обогатительная фабрика", пищеварение с
огромным содержанием альдегидов и кислот, была гигантским
источником кислорода. Червь среднего размера (около двухсот
метров) высвобождал в атмосферу столько кисло - рода, сколько
дает процесс фотосинтеза растительности, занимающей площадь в
десять квадратных километров.

Кайнзу приходилось считаться с Союзом. Спайсовые взятки
Союзу за отказ от наблюдений за Арраки из космоса достигли
внушительных размеров. Свободных тоже не следовало
игнорировать. Особенно Свободных с их ветряными ловушками, с
экологическими познаниями и их мечтой о переходе на планете
Арраки от степной фазы к лесной.

Из расчетов была получена цифра. Кайнз сообщил ее: три
процента. Если они получат три процента зеленого растительного
покрова, вовлеченного в процесс формирования соединений
углерода, то процесс станет необратимым и непрерывным.

"Сколько на это уйдет времени?" - вопрошали Свободные.

"Ах, это... Около трехсот пятидесяти лет".

Таким образом подтверждалось то, что умма говорил в самом
начале: оно не придет в течение жизни любого из живущих ныне
людей и в течение жизни еще восьми поколений, но оно придет.

Работа продолжалась: строили, копили, выращивали, учили
детей.

Потом Кайнз-умма был убит в пещере Гипсовой долины. К этому
времени его сын, девятнадцатилетний Льет-Кайнз, стал истинным
Свободным, наездником песков, убившим более сотни Харконненов,
вступило в силу правило, по которому старшие сыновья Кайнзов
получали свою должность по наследству. Строгие законы
фауфрелуша преследовали свои цели: сын был обучен и готов
продолжать дело своего отца.

К тому времени курс был твердо определен, и
экологи-Свободные хорошо знали свое дело.

Льету-Кайнзу оставалось только наблюдать, подталкивать и
шпионить за Харконненами, пока однажды на их планете не
появился Герой...

Приложение II. РЕЛИГИЯ ДЮНЫ

До прибытия Муаддиба на Арраки Свободные исповедовали
религию, чьи корни настолько явно уходят в Магомет Сари, что
это самоочевидно для всех. Имеются следы и других религий.
Самым простым примером является Гимн воде, призывающий никогда
не виденные на Арраки дождевые тучи. Это явная копия
"Оранжевого Католического Литургического Устава". Но есть и
более глубокие связи между Китаб ал-Ибар Свободных и учениями
Библии, Илма и Фикха.

Любые сравнения религиозных течений, доминирующих в империи
во времена Муаддиба, должны начаться с тех главных сил, которые
формируют эти течения:

1. Последователи Четырнадцати Мудрых, чьей Книгой была
Оранжевая Католическая Библия и чьи взгляды отражены в
"Комментариях" и других документах, вышедших из Общества
вселенских переводчиков.

2. Орден Бене Гессерит, отрицающий, что является религиозным
течением, но стоящий за кулисами практически всеобъемлющего
ритуального мистицизма, чья символика, организация и методы
обучения не отличались от религиозных.

3. Антагонистический правящий класс (включая Союз), в руках
которого церковь всегда была средством, призванным отвлекать
людей от насущных нужд и удерживать их в послушании, переключая
их интересы в духовную сферу; тот класс, который питает
неистребимую веру в то, что всем явлениям, в том числе и
религиозным, можно дать материалистическое объяснение.

4. Так называемые древние учения, включающие в себя то, что
было сохранено Странниками Цензунни от первого, второго и
третьего движений ислама и от нового Христианского Чузука, а
также буддисламские течения, что преобладали на Ланкивиле и
Сикуне. Книга Махайана Ланкаватара, Дзен Хекиганшу на Дельта
Павонис III, Таврах и Талмуд Забар, уцелевшие на Салузе Второй,
всепроникающий Обех Ритуал, Муадх Куран с их чистым Илмом и
Фикхом, сохраняемым на рисовых фермах Каладана, религия Хинду,
которых можно встретить в маленьких поселениях пеонов в любой
части Вселенной, и, наконец, Бутлерианский джихад.

Имеется и пятая сила, порождающая религиозные мотивы, но
действие ее такое общее и глубокое, что заслуживает отдельного
рассмотрения.

Речь идет, конечно же, о космическом путешествии, и в любом
религиозном трактате этот фактор следует выделять особо.

Передвижения человека в глубоком космосе накладывали
отпечаток на религию в течение ста десяти столетий,
предшествующих Бутлерианскому джихаду.

Раньше космические полеты, хотя и практиковались довольно
часто, были весьма нерегулярными. До установления монополии
Союза межпланетные корабли были разномастными, тихоходными и не
вполне надежными.

Первые опыты дали обильную пищу для всевозможных мистических
построений.

Но выход в пространство дал и другое направление умам,
обратив их к познанию акта Творения. Подобная тенденция
просматривается даже в самых распространенных религиях этого
периода. Проходящий через все религии мотив Творца явно носит
анархический характер, привнесенный из необъятного космоса.

Это можно сравнить с тем, как если бы Юпитер во всех его
наследственных формах отступил в материнскую темноту, дабы
подвергнуться женской имманентности, исполненной
двусмысленности и несущей на себе отпечаток многих ужасов.

Древние знания переплетались и срастались с новыми теориями
и новыми символами. Это было время борьбы с великими Демонами,
с одной стороны, и с старыми святыми и проповедниками, с
другой.

Прямота решений была утрачена.

В течение этого периода было пересмотрено значение акта
Творения.

В уста Создателя были вложены следующие слова о его целях:

"Увеличение и умножение, наполнение Вселенной и подчинение
ее, правление над всеми видами ползучих тварей и живых существ
в бесконечных мирах и под ними".

Это было время чародеев, чья власть была реальностью. Об
этом можно судить хотя бы на основании того наблюдения, что они
никогда не хвастались своими делами.

Потом возник Бутлерианский джихад - два поколения хаоса.
Бог машинной логики был повергнут в прах, и начался новый
подъем под лозунгом:

Машина не может заменить человека!"

Это время, ознаменованное актами насилия, стало паузой в
гонке религий. Люди смотрели на своих богов и талисманы и
видели в них свой страх и свои амбиции.

В состоянии растерянности лидеры религий, чьи последователи
пролили кровь миллионов, начали встречи по обмену мнениями. Это
движение получило одобрение как со стороны Космического союза,
который начал вводить свою монополию на межзвездные полеты, так
и со стороны ордена Бене Гессерит, объединившего всех чародеев.

На этих первых вселенских совещаниях выяснилось следующее:

1. Осознание того, что в основе всех религий лежит одно
общее требование: "Не обезобразь дух своим "Я".

2. Комиссия вселенских переводчиков (КВП) устраивала свои
заседания на одном из нейтральных островов Старого мира,
исследуя основы материнских религий. Они сошлись на обычной
вере в то, что "во Вселенной существует нечто божественное".
Были представлены все вероисповедания, если число их
последователей было не менее миллиона.

"Мы собрались здесь для того, чтобы лишить враждующие
религии важнейшего оружия. Это оружие - признание права на
существование за одним, и только одним, евангелием".

Ликование по поводу достигнутого согласия оказалось, однако,
преждевременным. КВП критиковали за проволочки. Трубадуры
сочиняли хлесткие и остроумные эпиграммы о ста и двадцати одном
"старом придурке", как прозвали делегатов КВП. Одна из этих
песен, "Коричневый покой", остается популярной еще и в наши
дни:

Мысли ленивые,

Коричневый покой...

Как жаль придурковатых,

Ах, как жаль!

Лень и лень,

Каждый день.

Бутерброд,

Сам лезь в рот...

О заседаниях КВП ходили разные слухи. Говорили, что они
сравнивают священные тексты, и весьма кощунственно. Это
неизбежно влекло за собой народные выступления, что,
естественно, приводило к новым обострениям.

Прошло два года... прошел третий.

Члены комиссии, девять из которых умерли и были заменены
новыми, прервали работу, чтобы подвести итог сделанному. Они
объявили, что цель их трудов - создание книги, очищенной от
всех "паталогических симптомов" религиозного прошлого.

"Мы создадим инструмент Любви, использование которого будет
неограниченным", - говорили они.

Многим кажется странным тот факт, что именно это заявление
породило самую мощную волну насилия против КВП. Двадцать
делегатов были отозваны своими конгрегациями. Один покончил
самоубийством, направив в сторону Солнца украденный им корабль.

Историки установили, что восстание унесло восемьдесят
миллионов жизней. Это означает примерно шесть тысяч в расчете
на каждый мир, входящий в лигу ландсраата.

Для трубадуров, естественно, было большое поле деятельности.
В популярной музыкальной комедии того времени действовал
персонаж, изображающий делегата КВП, лежащим на пляже и
распевающим такую песенку:

Ради бога, ради женщин и красот любви

Мы, забот не зная, прохлаждаемся в тени.

Трубадур! Трубадур! Пой нам песни свои

Ради бога, ради женщин и красот любви.

И восстания и комедия - лишь симптомы времени, глубоко для
него характерные. Они свидетельствуют о настроениях,
преобладающих в народе, о неуверенности людей и их страхе.

Главным оплотом в борьбе против анархии были молодой еще
Союз, Бене Гессерит и ландсраат, существующий уже 2 000 лет,
несмотря на препятствия. Роль Союза казалась ясной: он
поставлял транспорт для ландсраата и КВП. Роль Бене Гессерит
была гораздо менее ясна. Конечно, это было время, когда они
сосредоточивали свои усилия вокруг чародейства, производили
сложные наркотики, развивали искусство прана-бинду и
разрабатывали планы миссионерии, этой черной руки суеверия. Но
это также было время, которое стало свидетелем создания Молитвы
против страха и составления Голубой книги, библиографического
чуда, сохранившего великие тайны древних верований.

Ингсли считает, что наиболее верным является следующее
определение:

"Это было время глубочайших перемен".

После этого КВП работала еще шесть лет. Когда приблизилась
седьмая годовщина, она стала подготавливать Вселенную к моменту
оглашения результатов своей деятельности. К седьмой годовщине
была создана Оранжевая Католическая Библия.

"Этот труд полон достоинства и значения, - говорили они. --
Это - возможность для человека познать себя как венец
Творения.

Члены КВП, вдохновленные Богом, в своем неустанном
стремлении продолжать поиски напоминали археологов. Говорили,
что он извлекли на поверхность "жизненность великих идеалов",
потерявшихся в глубинах столетий, что они отточили духовные
стимулы, вытекающие из религиозного сознания".

Вместе с О. К. Библией КВП представила Литургический Сборник
и Комментарии - работу, замечательную во многих отношениях, и
не только благодаря ее краткости (она была в два раза меньше
О.К. Библии), но также благодаря присущей ей интонации
сочувствия к человечеству и беспощадного самобичевания.

Начало Комментариев адресуется к антогонистическим
правителям:

"Люди, не находящие ответа в суннах (десять тысяч
религиозных историй из Шари-а), теперь обращаются к
собственному разуму. Люди жаждут света. Религия есть нечто
иное, как самый древний и благородный путь, следуя которому
люди стараются увидеть смысл во Вселенной Господа Бога. Ученые
ищут законы, которым подчиняются события. Задача религии --
посвятить людей в эти законы".

Заключение Комментариев было выдержано в более суровом тоне,
что, вероятно, предопределило их судьбу.

"Многое из того, что называется религией, несет на себе
бессознательный отпечаток враждебности к жизни. Истинная
религия должна учить тому, что жизнь наполнена радостью,
угодной Богу, что знание без действия - лишь пустота. Все люди
должны понимать, что сведение религии лишь к канонам и обрядам
- это чаще всего обман. Истинное учение распознается очень
легко. Его узнаешь безошибочно, ибо оно пробуждает в тебе
чувство, которое говорит тебе: истину эту я знал всегда".

По мере того как покрывались письменами листы шигавира и
О.К. Библия распространялась по всей Вселенной, росло странное
ощущение спокойствия. Некоторые сочли это знаком свыше,
предзнаменованием единства.

Но судьба делегатов КВП показала обманчивость этого
спокойствия. Через два месяца после того, как они вернулись в
свои конгрегации, восемнадцать из них линчевали. Пятьдесят три
отреклись в течение года. Было объявлено, что О.К.Б. - опус,
обязанный своим появлением на свет лишь игре мысли. Было
сказано, что ее положения грешат нездоровым интересом к логике.
Началась волна пересмотров, склонных к проявлениям фанатизма.
Эти пересмотры опирались на символизм ("Крест", "Полумесяц",
"Трепет пера", "Двенадцать Святых" и тому подобное), и вскоре
стало очевидно, что древние верования и суеверия не считаются
абсурдными у новых экуменистов.

Ниже мы приводим мнение по поводу семилетних усилий КВП.

"Галактофизический детерменизм" КВП был воспринят восемью
биллионами лишь чисто внешне. Используя первые буквы
аббревиатуры, они переделали это название в "Комиссию
Вселенских Проклятых (богом)".

Председатель КВП, Тур Бомоко, улема цензуни, один из
четырнадцати неотрекшихся (они вошли в историю как
"Четырнадцать Мудрых"), при - знал в конце концов, что КВП
допустила ошибку.

"Нам не следовало пытаться создать новые символы, - сказал
он. - Нам следовало помнить, что нельзя подвергать сомнению
общепринятые верования, нельзя возбуждать любопытство,
касающееся существования Бога. Мы выступили против ужасающей
нестабильности человеческого разума и в то же время сделали
свою собственную религию еще более твердой и деспотичной. Что
означает эта тень, отразившая торный путь Божественного
Предначертания? Она предупреждает о том, что символы озарены
тогда, когда их первоначальное значение утрачено, и что сумма
всех достижимых значений не существует".

Двойственность смысла этого "признания" не осталась
непонятой критиками Бомоко, и вскоре он был вынужден
отправиться в изгнание, где его жизнь зависела от милостей
Союза. Умер он в Тьюпиле, уважаемый и любимый всеми, и
последние его слова были: Религия должна стать отдушиной для
людей, которые говорят себе: "Я не таков, каким хотел бы быть".
Религия никогда не должна служить самоуспокоению".

Хочется думать, что Бомоко понимал пророческий смысл своих
слов. Девяносто поколений спустя О.К. Библия и Комментарии
пронизали всю Вселенную.

Стоя на каменной гробнице, в которой покоились останки его
отца, Пол Муаддиб процитировал слова из "Наследия Бомоко":

"Ты, победивший нас, говоришь себе, что Вавилон пал и труды
его обращены в прах. Я же скажу тебе, что каждый человек
остается подсудным, у каждого есть своя скамья. Каждый человек
- маленькая война".

Свободные говорили о Муаддибе, что он подобен Абу Зайду, чей
корабль совершил путь Туда и обратно. В данном контексте Туда
означает в прямом переводе с мифологического языка Свободных в
землю Ра-спирит, Алам ал-митал, где не существует физических
ограничений.

Легко провести параллель между Абу Зайдом и Квизатцем
Хедерахом, поискам которого была подчинена вся программа
братства сестер Бене Гессерит, нацеленная на выведение новой
расы, и который назывался Указующим путь, или Тем, кто может
быть в двух местах одновременно.

Оба этих названия восходят непосредственно к Комментариям
"Когда закон и религиозный долг сливаются в единое целое, вся
Вселенная становится твоим домом".

Сам Муаддиб говорил о себе так: "Я - сеть в море времени,
способная вобрать в себя и будущее и прошлое. Я - движущаяся
мембрана, от которой нельзя уйти".

Эти же мысли можно найти и в 22 Калиме О. К. Библии, где
говорится: "Высказана ли мысль или не высказана, она реальна и
имеет власть над реальностью".

И когда мы читаем собственные комментарии Муаддиба в "Столпе
Вселенной", переведенные его святыми людьми, квизара Тафвидами,
мы понимаем, сколь многим он обязан КВП и Свободным-цензунни.

Муаддиб: "Закон и долг едины, так и должно быть. Но
вспомните следующее ограничение - вы не можете познать себя
полностью, вы всегда нечто меньшее, чем индивид".

О. К. Библия: аналогичное замечание (61 Откровение).

Муаддиб: "Религия часто содержит в себе примесь мифа,
защищая нас от ужасов неуверенности в своем будущем".

Комментарии: аналогичное замечание. Составители Голубой
книги находят подобные высказывания и у Несху, религиозного
писателя первого столетия.

Муддиб: "Ответственность за непредсказуемые и общественно
опасные действия мимолетного, психически неполноценного либо
невежественного индивида должна быть возложена на лицо,
облеченное доверием".

О.К. Библия: "Любой грех может быть объяснен, по крайней
мере отчасти, естественной порочной склонностью. Такая
терпимость суть проявления слабости, угодной Богу. Голубая
книга прослеживает это в древней "Семитик Тавра".

Муаддиб: "Протяни руку свою и съешь то, что Бог вложит в
нее. И когда насытишься, возблагодари Господа".

О.К. Библия: идентичное замечание (Голубая книга находит
следы этого замечания в Первом Исламе).

Муаддиб: "Доброта - начало жестокости".

Китаб ал-Ибар Свободных: "Разве не дал Бог нам палящего
солнца Ал-Лат? Разве не дал Бог нам Матери-Воды, Преподобной
матери? Разве не дал нам Бог Иблиса - Сатану? И разве не от
Шайтана узнали мы пагубность семени?

Коневелл называет пришествие Муаддиба своевременным с точки
зрения религии, однако время имеет к нему лишь косвенное
отношение. Как сказал сам Муаддиб: "Я здесь, значит, я
существую".

Тем не менее, чтобы прояснить природу религиозного
воздействия Муаддиба, нельзя упускать из виду, что Свободные --
это дикие племена, чьи предки занимались освоением пустыни.
Мистицизм вполне понятен, когда каждую секунду борешься за
выживание, преодолевая враждебность естественной среды
обитания. Ты здесь, значит, ты существуешь...

В подобной традиции страдание подсознательно воспринимается
как наказание. Интересно отметить, что ритуалы Свободных почти
полностью освобождают от чувства вины. В нем просто нет
необходимости, ибо закон и религия для них одно и то же и
одинаково считающие неповиновение грехом. Причину этого можно,
вероятно, видеть в том, что их каждодневное существование
требует жестокости суждений, часто смертельной, что в менее
трудных условиях породило бы в людях непереносимое чувство
вины.

Это - один из главных источников повышенного суеверия
Свободных, если не принимать во внимание роль Защитной
миссионерии. Почему поющий песок служит указующим знаком?
Почему нужно сложить определенным образом руки, увидев молодую
луну? Плоть человека принадлежит ему, а вода его тела --
племени, и не вечные проблемы жизни надо решать, а проблемы
реального существования. Мифы и поверья помогают помнить об
этом. И раз вы здесь, раз у вас есть религия, в итоге вас
непременно ждет победа.

"Когда религия и политика впряжены в одну упряжку и когда
повозкой управляет живой святой барак, ничто не может ему
помешать", - так столетиями учила школа Бене Гессерит.

Приложение III. ОТЧЕТ О МОТИВАХ И ЦЕЛЯХ БЕНЕ ГЕССЕРИТ

Ниже приводится отрывок из Саммы, подготовленной по
требованию леди Джессики ее людьми сразу же после Арраки некого
дела. Объективность отчета повышает его ценность в качестве
исторического документа.

Орден Бене Гессерит в течение столетий действовал под
прикрытием мистики, маскировавшей проведение программы
скрещивания людей. В силу этого мы подчас склонны придавать ему
большее значение, чем он того заслуживает. Анализ арракинского
дела показывает, что и сам орден не всегда правильно понимал
собственные задачи и наделал много ошибок.

На это можно было бы возразить, что Бене Гессерит
оперировали лишь доступными им фактами. Но очевидно и то, что
орден преодолел труднейшие препятствия в получении информации,
что лишь усугубило их ошибки.

Программа Бене Гессерит имела своей целью выведение
личности, которую они назвали "квизатц хедерах". Проще говоря,
они искали человека, наделенного такой психической силой,
которая позволила бы ему воспринимать и исполнять любые их
приказания на самом высоком уровне. Они хотели создать
суперментата, человека-машину, наделенного такой способностью
предвидения, которая наблюдалась у навигаторов Союза.

А теперь посмотрим, что из этого получилось.

Муаддиб, урожденный Пол Атридес, был сыном герцога Лето, чья
родословная могла быть прослежена в течение более чем
тысячелетнего промежутка времени. Мать пророка, леди Джессика,
была дочерью Владимира Харконнена и несла в себе гены, чья
исключительная важность для программы была известна в течение
почти двух тысяч лет. Она окончила школу Бене Гессерит и должна
была стать важным инструментом для выполнения генетической
программы.

Леди Джессике было приказано произвести на свет девочку
Атридес. План состоял в том, чтобы соединить эту девочку с
Фейд-Раусом Харконненом, племянником барона, так как
существовала очень большая возможность того, что этот союз даст
квизатц хедераха. Вместо этого, по причине, которая ей и самой
была недостаточно ясна, леди Джессика пренебрегла приказанием и
произвела на свет мальчика.

Одно это должно было изменить игру Бене Гессерит, но были и
другие, куда более важные моменты, которые они игнорировали:

1. Еще ребенком Пол Атридес выказывал способность
предвидения будущего. О нем было известно, что он имеет
пророческие видения - очень определенные, полные и
неподдающиеся четырехмерному объяснению.

2. Преподобная Мать Гайус Хелен Моахим, испытывавшая Пола,
когда ему было пятнадцать лет, установила, что он во время
испытаний смог вынести больше страха, чем любой другой
испытуемый. Тем не менее она не сделала даже пометки в своем
блокноте!

3. Когда семья Атридесов оказалась на Арраки, Свободные
встретили Пола, как пророка, как "Голос внешнего мира". Сестрам
Бене Гессерит были хорошо известны суровые условия жизни на
планете Арраки, с ее бескрайними пустынями, отсутствием воды, с
жестокой борьбой за выживание. Все это должно было иметь своим
последствием высокую степень развития религиозного чутья у
населения. И все же реакция Свободных и такой фактор, как
наличие большого количества спайса, выпали из поля зрения
наблюдательниц Бене Гессерит.

4. Когда Харконнены и сардукары императора вновь заняли
Арраки, убив отца Пола и почти всех его солдат, мать и Пол
сумели скрыться. После этого появились сообщения о новом
религиозном вожде Свободных, человеке, прозванном Муаддибом,
которого считали Лизаном аль-Гаибом - "Голосом из внешнего
мира". В сообщениях прямо указывалось на то, что его
сопровождала новая Преподобная мать, "женщина, родившая его". В
сообщениях, поступивших к Бене Гессерит, указывалось, что
легенда Свободных о пророке содержала следующие слова: "Он
будет рожден колдуньей Бене Гессерит". Здесь можно возразить,
что Бене Гессерит сами послали на Арраки свою Защитную
миссионерию столетия назад, дабы обеспечить в будущем надежную
почву для любого своего члена, и что эта легенда посему могла
бы быть оставленной без внимания, так как она являлась
стандартной уловкой сестер Бене Гессерит. Однако это не
оправдывает их во всех остальных случаях, когда они выказали
непростительную беспечность.

5. Когда арраки некое дело дошло до своей кульминации.
Космический Союз обратился к Бене Гессерит и намекнул, что их
навигаторы, использующие спайсовый наркотик, когда ведут
космические корабли через пространство, "испытывают
беспокойство", "видят препятствие на горизонте". Это могло
означать лишь одно: они видят некий узел, сгущение временных
линий, место пересечения бесчисленных частных решений, за
которыми спрятан дальнейший путь, который они не могут увидеть
в силу ограниченной способности предвидения.

Некоторые Бене Гессерит давно догадывались, что Союз не
может не иметь непосредственного отношения к жизненно важным
источникам спайса, потому что навигаторы Союза уже шли своим
собственным путем, по крайней мере до той точки, находясь в
которой, они обнаружили, что любой их ложный шаг на Арраки
может стать для них катастрофой. Было известно, что навигаторы
Союза не могут предсказать иного пути установления контроля над
спайсом - без появления - подобного узла. Отсюда следовал
очевидный вывод: некто, наделенный способностью к высшей
власти, должен взять под контроль спайсовые ресурсы. И все же
Бене Гессерит упустили из виду это обстоятельство!

Все изложенное приводит к непреложному заключению:

Неэффективная роль Бене Гессерит в арраки иском деле
является результатом куда более сложного плана, о котором они
не имели ни малейшего понятия!

Приложение IV. АЛМАНАК ЭН-АШРАФ
(ИЗБРАННЫЕ ОТРЫВКИ ЕЖЕГОДНИКА "ЗНАТНЫЕ ДОМА")

Шаддам IV (10.134 - 10.202) - падишах-император, 81-й
монарх в своем роду (дом Коррино) из занимающих Золотой Львиный
Трон; коронован в 10.156 (когда его отец, Элруд IX, был
отравлен чаумурки); правил до 10.196, когда регентом стала его
старшая дочь Ирулэн. Его правление главным образом знаменито
Арракинской революцией; многие историки обвиняют его в
неуважении к суду и излишней помпезности. В течение первых
шестнадцати лет его правления число бурсегов было удвоено. В
течение тридцати последних лет, предшествовавших Арракинской
революции, производилось усиленное обучение сардукаров. У него
было пять дочерей (Ирулэн, Чалик, Венсика, Джозифа и Руги) и не
было законных сыновей. Четверо из его дочерей последовали за
ним в изгнание. Его жена, Анирул, Бене Гессерит Скрытых Рядов,
умерла в 10.176.

Лето Атридес (10.140 - 10.191) - кузен Коррино по женской
линии, часто упоминается как Красный Герцог. Двадцать поколений
дома Атридесов имели фамильное поместье на Каладане, пока
герцог Лето Атридес не был вынужден уехать на Арраки. Известен
главным образом как отец герцога Пола Муаддиба. Останки герцога
Лето покоятся в "могиле черепов" на Арраки. Его смерть явилась
следствием предательства Сак-доктора, направлял которого
спридар-барон Владимир Харконнен.

Леди Джессика (10.154 - 10.256) - дочь Сиридар-барона
Владимира Харконнена (сведения Бене Гессерит). Официальная
наложница герцога Лето Атридес. Мать герцога Пола Муаддиба.
Окончила школу Б.Г. на Валлахе IX.

Леди Алия Атридес (10.191) - законная дочь герцога Лето
Атридес и его официальной наложницы леди Джессики. Леди Алия
родилась на Арраки через восемь месяцев после смерти герцога
Лето. Использование ею наркотика познания является основной
причиной негативного отношения к ней Бене Гессерит. Вошла в
историю религиозных учений как Св. Алия или Св. Алия-нож
(подробно см. в книге Пандера Оулсона "Св. Алия - охотница
биллионов миров").

Владимир Харконнен (10.110 - 10.193). Обычно о нем
упоминается как о бароне Владимире Харконнене, но полный его
титул - сиридар-барон. По мужской линии Владимир Харконнен
является прямым потомком Башара Абулурда Харконнена, сосланного
после битвы за проявленную им трусость в битве при Коррино.
Восстановлением своего могущества Дом Харконненов обязан
спекуляциям на пушном рынке, а позже - завладением меланжевыми
богатствами Арраки. Сиридар-барон умер на Арраки во время
революции. Титул сразу же перешел к Фейд-Раусу Харконнену.

Граф Казимир Фенринг (10.133 - 10.225) - родственник Дома
Коррино по материнской линии; был с детства связан с Шаддамом
IV (подвергнутая недавно сомнению "Тайна дома Коррино" помещает
любопытную историю о том, что на Фенринга падает
ответственность за убийство Эрлуда IX). Все историки сходятся в
том, что Фенринг был ближайшим другом Шаддама IV. Имперские
посты графа Фенринга включают должность имперского агента на
Арраки в период харконненского режима, а позже - помощника
правителя на Каладане. Он последовал за Шаддамом IV в его
изгнание на Салузу Вторую.

Глоссу Раббан граф Ланкивал (10.132 - 10.193) - старший
племянник Владимира Харконнена. Глоссу Раббан и Фейд-Раус
Раббан, (взявший имя Харконнен после того, как вошел в дом
сиридар-барона), были законными сыновьями младшего
единоутробного брата сиридар-барона Абулурда. Абулурд отказался
от имени Харконнена и от права на титул в пользу Раббана.

ГЛОССАРИЙ

При изучении империи, Арраки и всей культуры, созданной
Муаддибом, встречается много незнакомых терминов, нуждающихся в
разъяснении. Ниже мы приводим эти слова с переводом и
толкованием.

АБА - свободное одеяние женщины, обычно темного цвета.

АДАБ - вопрошающая память, возникающая непроизвольно.

АЙАТ - см. бурхан.

АКЛ - испытание разума. Обычно "Семь мистических вопросов",
начинающихся одинаково: "Кто тот, что думает?.."

АЛАМ АЛ-МИТАЛ - таинственный мир подобий, где физические
ограничения исчезают.

АЛ-ЛАТ - истинное человеческое солнце; в обиходе - любая
планета, вращающаяся вокруг солнца.

АМТАЛ или ЗАКОН АМТАЛ - общий закон примитивных миров,
согласно которому все должно подвергаться испытанию, чтобы
выяснить ограничения и дефекты. Обычно: испытание на
разрушение.

АРРАКИ - третья планета системы Канопуса, известная также
под названием Дюна.

АРРАКИН - первое поселение на планете Арраки, впоследствии
ее столица.

АУЛИЙА - в религии Странников Цензунни женщина у левой руки
Бога; служанка Бога.

АУМАС - яд, добавляемый в еду. В некоторых диалектах
произносится Шаумас или Чаумас.

БАККА - в легендах Свободных плакальщица по всему
человечеству.

БАЛИЗЕТ - девятиструнный музыкальный инструмент, потомок
цитры, настраиваемый по гамме Чузука. Излюбленный инструмент
имперских трубадуров.

БАРАБАННЫЕ ПЕСКИ - уплотнение песка таким образом, что
нажатие на него извлекает звуки, подобные барабанному бою.

БАРАДИ-ПИСТОЛЕТ - пистолет со статистическими зарядами,
созданный на Арраки для уничтожения следов Создателя на песке.

БАРАКА - живой святой, наделенный мистической силой.

БАШАР (часто: полковник-башар) - офицер сардукаров, немного
выше чином полковника обычных войск. Военный правитель части
планеты. Башар в войсках - сугубо военное звание.

БЕДВИН - см. Ичван Бедвин.

БЕЛА ТЕГУЗА - пятая планета системы Куентсинга, третье
пристанище Странников Цензунни.

БЕНЕ ГЕССЕРИТ - древняя школа умственного и физического
обучения, основанная после того, как Бутлерианский джихад
уничтожил "думающие машины" и роботов. Первоначально в таких
школах обучались только женщины.

Б.Г. - сокращение, используемое для Бене Гессерит, кроме
случаев, когда оно ставится после даты. В последнем случае оно
означает "до Союза" и указывает на систему летоисчисления.

БИ-ЛА КАЙФА - Аминь (буквально: "дальнейшее не требует
объяснения").

БИНДУ - полный контроль над нервной системой. Часто говорят
о бинду-нервизации. Ср. Прана.

БИНДУ-СУСПЕНЗИЯ - разновидность каталепсии, вызываемая
произвольно, благодаря специальной тренировке бинду.

БИТВЫ ЯЗЫК - особый язык, используемый во время битвы.

БЛЕД - плоская открытая пустыня.

БУРКА - род плаща у Свободных.

БХОТАНИ ДЖИБ - см. Чакобза.

БУРСЕГ - генерал сардукаров; генеральский шлем.

БУРХАН - признаки жизни. Обычно: бурхан жизни.

БУТЛЕРИАНСКИЙ ДЖИХАД - см. Джихад бутлерианский.

ВАЛИ - юноша-Свободный, не прошедший испытания.

Баллах IX - девятая планета системы Лауйина, где находится
материнская школа Бене Гессерит.

ВАРОТА - знаменитый бализетный мастер с планеты Чузук.

ВЕЙРДИНГ - нечто сверхъестественное, мистическое.

ВЕЛИКАЯ КОНВЕНЦИЯ - вселенское соглашение, заключенное
между Космическим Союзом, Великими домами и Империей в
результате достигнутого равновесия. Основной ее пункт --
запрещение использования атомного оружия против человечества.
Каждый пункт Великой конвенции начинается словами: "Следует
чтить закон о..."

ВЕЛИКАЯ МАТЬ - Богиня, женская ипостась спайса (часто: Мать
спайса); женское лицо на изображении Троицы во многих религиях
Империи.

ВЕЛИКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ - распространенное название
Бутлерианского джихада (см. джихад, Бутлерианский).

ВЕТРОВАЯ ЛОВУШКА - приспособление, устанавливаемое против
господствующего направления ветра и способное отбирать влагу из
проходящего через него воздуха благодаря резкому падению
температуры внутри него.

ВОДНАЯ ДИСЦИПЛИНА - курс обучения, призванный обучать
живущих на Арраки обходиться минимальным количеством влаги.

ВОДА ЖИЗНИ - священный яд (см. Преподобная мать).
Представляет собой жидкость, образующуюся в момент смерти
песчаного червя (см. Шаи-Хулуд) при его утоплении. Попадая
внутрь Преподобной матери, она изменяется, превращаясь в
наркотик познания, используемый для оргий тау в сьетчах.

ВОДНАЯ ТРУБКА - любая трубка внутри стилсьюта, направляющая
переработанную или конденсированную воду в кетч-пакет.

ВОДНЫЙ СЧЕТЧИК, ВОДНЫЕ КОЛЬЦА - металлические кольца
различного размера, предназначенные для получения по ним воды в
лавках Свободных. Имеют важное значение (гораздо большее, чем
деньги) при обрядах, сопровождающих рождение, смерть, а также в
ритуалах ухаживания.

ВТОРАЯ ЛУНА - меньшая из двух спутников Арраки, обращает на
себя внимание силуэтом кенгуровой мыши на лунной поверхности.

ВЫЗОВ ТАХАДДИ - вызов Свободного на смертельный поединок,
обычно для разрешения какого-либо спора.

ГАЛАХ - официальный язык Империи. Смесь англо-славянского с
различными специальными терминами, претерпевшими значительное
изменение в долгой цепи миграций человечества.

ГАМОНТ - третья планета системы Ниуша, известная своей
гедонистической культурой и экзотической сексуальной практикой.

ГАНИМА - нечто, приобретенное в битве. Часто: мгновение
битвы, способное взволновать память.

ГАРЕ - буря.

ГЕЙРАТ! ("вперед!") - клич песчаных наездников.

ГИНАЗ ДОМ - дом, состоявший в союзе с герцогом Лето. Был
разбит в Войне убийц с планетой Груммен.

ГИУДИЧЕР - святая правда (обычно: гиудичер мантен --
истинная и подтвержденная правда).

ГЛОУГЛОБ - суспензорное осветительное приспособление, само
вырабатывающее энергию (обычно с помощью органических
бактерий).

ГОЛОС - способность Бене Гессерит подчинять себе людей с
помощью набора определенных интонаций.

ГОМ ДЖАББАР - "высший враг", особая игла, на кончик которой
нанесен метацианид. Использовалась Бене Гессерит для испытания
человеческого сознания.

ГРУММЕН - вторая планета системы Ниуша, известная главным
образом враждебным отношением ее правящего дома Моритани к дому
Гиназа.

ГЬЕДИ ПРАЙМ - планета системы Офиучи В (36), родина дома
Харконненов. Среднежизнеспособная планета с фотосинтезом
низшего ранга.

ДАР АЛ-ХИКМАН - школа толкования или интерпретации
религиозных догм.

ДВЕРНАЯ ПЕЧАТЬ - съемное пластиковое герметическое
устройство, использующееся для сохранения влаги в дневных
лагерях Свободных.

ДЕРЧ! (правый поворот) - клич песчаных наездников.

ДЖИХАД - религиозная война; поход фанатиков.

ДЖИХАД БУТЛЕРИАНСКИЙ - поход против компьютеров и роботов,
наделенных сознанием. Начался в 201 Б.Г. и закончился в 108
Б.Г. Его главный лозунг приведен в Оранжевой Католической
Библии: "Не заменяй машиной человеческий разум!"

ДЖУББА - универсальный плащ (может пропускать и задерживать
тепло, может служить подвесной кроватью или палаткой). На
Арраки его носят обычно поверх стилсьюта.

ДИКТУМ ФАМИЛИЯ - закон, входящий в Великую конвенцию,
согласно которому запрещается убивать члена Великого дома или
лицо из императорской семьи посредством заговора.

ДИСТРАНС - механизм для установления нейтральной территории
в нервной системе птиц. Тогда крик существа, несущего
сообщение, может быть отличен от звука, издаваемого
самолетом-разведчиком.

ЗАЩИТНАЯ МИССИОНЕРИЯ - исполнитель воли Бене Гессерит,
занималась насаждением суеверий в примитивных мирах с тем,
чтобы в дальнейшем Бене Гессерит могли подчинить их себе (см.
Паноплиа Профетикус).

ЗАЩИТНАЯ СТЕНА - гористый пояс на севере Арраки, защищающий
небольшой участок ее территории от песчаных бурь.

ИБАДА, ГЛАЗА - характерный эффект действия еды с высокой
концентрацией спайса, от которого белки и зрачки становятся
темно-синими.

ИБРИС - шайтан.

ИЙАЗ - пророчество, которое не может отрицаться;
непреложное пророчество.

ИКС - см. Ричес.

ИЛМ - теология, наука о религиозных тенденциях; одно из
полулегендарных начал веры Странников Цензунни.

ИКУТ-ЭЙ! или Соо-соо-соок! - крик продавцов воды на Арраки
(этимология не установлена).

ИМПЕРИАЛ КОНДИЦИОНИНГ - факультет Сак в медицинских школах,
обеспечивающий самую высокую степень стабильности человеческой
жизни. Его выпускники имеют бриллиантовую татуировку на лбу,
отпускают длинные волосы и носят серебряные сак-кольца на
пальце.

ИСПЫТАНИЕ МАШАД - любое испытание, в котором на карту
ставится честь, определяемая как духовное начало.

ИСТИСЛАХ - закон о благосостоянии, как правило, применяется
в случае крайней необходимости.

ИЧВАН-БЕДВИНЫ - братство всех Свободных на Арраки.

ИА! ИА! ИАУМ! - припев в ритуальных песнопениях Свободных,
обычно переводится как "Внимание, слушай!".

ИА ХИИА ЧУХАДА! (долгая жизнь воинам!) - клич Федайкинов.
Особенность этого клича в том, что он означает не борьбу за
что-то, а борьбу против чего-то.

КАЛА - традиционный призыв, имеющий целью успокоение злых
духов того места, которое вы называете.

КАЛАДАН - третья планета системы Дельта Павонис, место
рождения Пола Муаддиба.

КАНЛИ - официальная вендетта, ограниченная законами,
содержащимися в Великой конвенции и подчиняющаяся строгим
ограничениям (см. Судья по изменениям). Законы были составлены
для того, чтобы защитить случайно вовлеченных в вендетту людей.

КАРАМА - чудо; сверхъестественное действие, вызванное миром
духов.

КАРРИОЛ - летательный аппарат, рабочий аппарат на Арраки,
используемый для перевозок спайса, поискового и прочего
оборудования.

КВИЗАРА-ТАФВИД - священник у Свободных (после Муаддиба).

КВИЗАТЦ ХЕДЕРАХ - "знающий короткий путь"; название, данное
Бене Гессерит неизвестному, появление которого они пытались
вызвать путем генетического скрещивания; Гене Гессерит --
мужчина, чья органическая духовная сила должна была
преодолевать власть пространства и времени.

КЕТЧ-ПАКЕТ - отделение стилсьюта, в котором собирается и
хранится вода.

КИСВА - любая фигура или рисунок из мифологии Свободных.

КИТАЕ АЛ-ИБАР - ежегодный религиозный справочник,
издававшийся Свободными на Арраки.

КОНУС МОЛЧАНИЯ - поле, ограничивающее силу голоса или
другого вибратора путем искажения волнового колебания.

КОРИОЛИСОВЫЙ ШТОРМ - сильный шторм, когда сила ветра
достигает 700 км в час.

КОРРИНО БИТВА ПРИ - космическое сражение, название которого
взял себе дом Коррино. Битва произошла у Сигмы Дракона в 885
Б.Г. и закончилась победой дома правящего на Салузе Второй.

КОСМИЧЕСКИЙ СОЮЗ - см. Союз Космический.

КРАУЛЕР - см. харвестер.

КРИСНОЖ - священный нож Свободных. Две разновидности его
изготовлялись из зубов мертвого песчаного червя. Крисножи
бывают "неподвижные" и "подвижные". Подвижные ножи, находясь
поблизости от человеческого тела, создают электрическое поле,
чтобы предотвратить случайный порез. Неподвижные ножи
предназначены для хранения. Все они имеют длину 20 см.

КРУШЕР - военный космический корабль, составленный из
нескольких мелких воздушных кораблей, скрепленных вместе.

КУЛАН - дикий осел Терры, разведенный на Арраки.

КУЛЛ ВАХАД! ("до чего же интересно!") - выражение
искреннего изумления, распространенное в Империи. Более точное
его понимание зависит от контекста.

КУТТЕРЕЙ - небольшой ласган, используемый главным образом
как режущий инструмент и хирургический скальпель.

ЛА! ЛА! ЛА! - возглас скорби у Свободных. "Ла" означает
"нет", предельное отрицание, которое невозможно опровергнуть.

ЛАНДСРААТ - межпланетная лига Великих домов.

ЛАДОННЫЙ ЗАМОК - замок, или запор, который открывается
путем контакта с ладонью человека, являющегося ключом к нему.

ЛАСГАН - длинноволновый лазер. Использование его в качестве
оружия ограничено применением силового защитного поля: когда
луч касается поля, происходит взрыв (эффект субатомного
слияния).

ЛЕГИОН ИМПЕРСКИЙ - воинское соединение, состоящее из десяти
бригад (около 30 000 человек).

ЛИБАН - спайсовая вода, настоянная на листьях юкки;
напиток, напоминающий кислое молоко.

ЛИЗАН АЛ-ГАИБ - "Голос из Внешнего Мира". В легендах
Свободных пророк из внешнего мира. Иногда переводится "Дающий
воду" (см. также Махди).

ЛИТЬЕРОН на Арраки - плотно закрывающийся сосуд для
хранения воды объемом в один литр. Изготовлялся из особого
эластичного пластика.

ЛИЦЕВОЙ ТАНЦОР - ментат, наделенный способностью изменять
свою внешность.

МАЛЫЙ СОЗДАТЕЛЬ - полурастение, полуживотное, носитель
песчаного червя, находящееся глубоко в песке. Выделения малого
Создателя образуют приспайсовые массы.

МАНТЕНЕ - глубокая мудрость, веский аргумент (см.
Гиудичер).

МАУЛА - раб.

МАУЛА-ПИСТОЛЕТ - пружинное устройство для метания
отравленных стрел; дальность действия - 40 метров.

МАХДИ - в легендах Свободных "Тот, кто поведет нас в рай".

МЕЛАНЖ - "спайс спайсов", продукт, источником которого
является Арраки; является наркотиком среднего действия, когда
принимается в небольших количествах, и наркотиком сильного
действия, когда принимается из расчета 2 грамма на 70 кг веса
человека ежедневно (см. Ибада, Вода жизни, приспайсовые массы).
Муаддиб объявил спайс источником своей пророческой силы.
Навигаторы Союза тоже так говорили. Его цена на имперском рынке
поднималась до 620 000 солариев за декаграмм.

МЕНТАТ - класс имперских граждан, прошедших обучение высшей
логике; "люди-компьютеры".

МЕТАСТЕКЛО - стекло, образованное под высоким давлением из
газов и кварца. Известно своей чрезвычайной прочностью (около
450 000 кг на кв см при толщине 2 см); способно избирательно
пропускать световые лучи.

МИССИОНЕРИЯ ПРОТЕКТИВА - см. Защитная миссионерия.

МИХНА - время для испытания юношей - Свободных - которые
хотят получить признание в качестве мужчин-воинов.

МИШ-МИШ - абрикосы.

МИСР - термин, обозначающий Свободных, последователей
учения Цензунны.

МНИМИК ФИЛЬМ - лист шигавира диаметром в один микрон, часто
используемый для передачи шпионских сообщений.

МОНИТОР - десятисекционный космический военный корабль,
обладающий мощным вооружением и защитными устройствами;
сконструирован таким образом, что может быть разделен на
отдельные секции для взлета с планеты.

МУАДДИБ - кенгуровая мышь, живущая на Арраки, существо,
отраженное в мифологии Свободных из-за наличия его изображения
на Второй луне планеты. Свободные восхищались способностью
этого существа выживать в пустыне.

МУДИР НАХЙА - имя, которое дали Свободные Раббану (графу
Ланкиввалу), племяннику барона Владимира Харконнена, бывшего
много лет правителем Арраки. Это имя часто переводится
"Демон-правитель".

МУ ЗЕЙН БАЛЛАХ! - "му зейн" буквально означает "ничего
хорошего", а "валлах" является восклицанием, обозначающим
негативное чувство. "Ничего хорошего, никогда ничего хорошего!"
Это традиционное для Свободных пожелание врагам.

МУСКИ - см. Чаумурки.

МУШТАМАЛ - небольшой садик или двор.

НА - частица, имеющая значение "именуемый" или "следующий в
роду". "Набарон" означает "наследник титула барона".

НАИБ - тот, кто поклялся не даваться живым врагу,
традиционная присяга лидера Свободных.

НЕЗХОНИ - шарф-подушечка, которым женщины-Свободные
повязывают лоб под капюшоном стилсьюта после рождения сына.

НОСИЛЬЩИК ВОДЫ - Свободный, посвященный и облеченный
пожизненными обязанностями по отношению к воде и Воде жизни.

НУККЕРЫ - офицеры имперской охраны, кровно связанные с
императором; традиционное звание сыновей императорских
наложниц.

ОБУЧЕНИЕ - по отношению к Бене Гессерит это слово имеет
терминологическое значение; оно обозначает такое состояние
нервов и мускулов (см. Бинду и Прана), которое позволяет
держать их под полным контролем.

ОРАНЖЕВАЯ КАТОЛИЧЕСКАЯ БИБЛИЯ - всеобъемлющий свод
религиозных текстов, подготовленный Комиссией вселенских
переводчиков. Содержит в себе элементы самых древних религий.
Ее главная заповедь - "Плоть не должна уродовать дух".

ОРНИТОПТЕР (обычно - топтер) - любое воздушное судно,
обладающее способностью свободного полета с помощью
складывающихся крыльев.

ОГОНЬ (столб огня) - пиротехническое устройство для
сигналов, передаваемых через пустыню.

ПАН - любая низменность или впадина, образовавшаяся при
оседании нижних слоев почвы (на планетах, страдающих от
недостатка воды, пан указывает на территории, ранее покрытые
водой. Считается, что на Арраки была по крайней мере одна такая
территория, хотя утверждение остается спорным).

ПАНОПЛИА ПРОФЕТИКУС - термин, обозначающий процесс
зарождения суеверий, используемых Бене Гессерит для
эксплуатации примитивных народов.

ПА РАКОМ ПАС - любой компас, указывающий на местоположение
местной магнитной аномалии, применяется там, где составлены
подробные карты и где общее магнитное поле может изменяться под
действием активных магнитных штормов.

ПЕНТА-ПОЛЕ - генераторное поле из пяти пластов, пригодное
для небольших площадей, таких как дверной проем или окно
(большее поле становится ощутимо нестабильным с каждым новым
пластом), делающее невозможным проникновение через него для
тех, кто не носит диссамблер, настроенный на волны поля.

ПЕОНЫ - низший класс (крестьяне или чернорабочие)
фауферлуша; официально - "находящиеся под опекой".

ПЕСЧАНЫЙ КРАУЛЕР - общее название машин, сконструированных
на Арраки для поисков и добычи меланжа.

ПЕСЧАНЫЙ МАСТЕР - главный управляющий операциями по добыче
спайса.

ПЕСЧАНЫЙ НАЕЗДНИК - термин Свободных, обозначающий того,
кто способен поймать и оседлать песчаного червя.

ПЕСЧАНЫЙ ПРИЛИВ - идиоматическое название для потоков пыли,
изменение положения пылевых впадин под действием
гравитационного взаимодействия солнца и спутников.

ПЕСЧАНЫЙ ПУТНИК - любой Свободный, способный жить в
пустыне.

ПЕСЧАНЫЙ ЧЕРВЬ - см. Шаи-Хулуд,

ПЛАЗМЕТАЛЛ - см. пласталь.

ПЛАСТАЛЬ - сталь, которая была стабилизирована волокном
стравилиума, выращенного в кристаллической структуре.

ПОРИТРИН - третья планета Эпсилон Аланга, рассматриваемая
многими Странниками Цензунни как родная планета, хотя их язык и
мифология указывает на более древнее происхождение.

ПРАНА (мускульная прана) - особое состояние мускулатуры
человеческого тела, достигаемое при высокой степени
тренированности методом Бене Гессерит,

ПРАНА-БИНДУ - тоже, что бинду-нервизация (см. Бинду).

ПРЕПОДОБНАЯ МАТЬ - директриса школы Бене Гессерит,
наделенная способностью преобразовывать внутри своего тела
священный яд, что приводит к высшей степени самопознания. Титул
был приспособлен Свободными для обозначения собственных
религиозных вождей. См. также Вода жизни и Великая мать.

ПРЕДСКАЗАТЕЛЬНИЦА ПРАВДЫ - Преподобная мать, умеющая
впадать в транс правды и чувствовать неискренность или фальшь.

ПРИСПАЙСОВЫЕ МАССЫ - стадия заплеснсвсния диких растений
при смешивании их с выделениями малого Создателя. На этой
стадии созревания спайса Арраки образуется нечто наподобие
взрыва, при котором меняются местами верхние и нижние слои
пород. Подвергаясь воздействию воды и солнца, эта масса
становится меланжем.

ПРОКТОР СЪЮПЕРИОР - Преподобная мать Бене Гессерит,
являющаяся также директрисой школы Бене Гессерит.

РА-ДУХ - по верованиям Свободных, та часть человеческая,
которая погружена в метафизический мир и способна его
воспринимать (см. Алам ал-митал).

РАЗЗИЯ - полупиратский партизанский набег.

РАМАДАН - древний ритуал, символический переезд, отмеченный
празднествами и молитвами; позднее - девятый месяц
солнечно-лунного календаря.

РАЧАГ - тонизирующее средство типа кофеина, изготовляемое
из желтых ягод растения араксо.

РЕЗИДУАЛ-ЯД - изобретение ментата Питера де Вриза:
насыщение человеческого тела субстанцией, для нейтрализации
которой требуется постоянный прием противоядия. Отказ от
противоядия влечет за собой смерть.

РЕКАТЫ - система трубок на человеческом теле, связывающая
трубки, собирающие отходы организма, с циклическими фильтрами
стилсьюта.

РИМВАЛЛ - старая верхняя ступень Защитной стены.

РИЧЕС - четвертая планета Эридана А, считавшаяся наряду с
Икс самой высокоразвитой из машинных культур. Отличается
миниатюрными приборами. (Для того чтобы узнать, почему эти
планеты избежали свирепых разрушительных действий в период
Бутлерианского джихада, см. "Последний джихад" Самера и
Каутмана.)

САДУ - термин Свободных для обозначения святых судей,
равных самим святым.

САЙАДИНА - 1) женщина-служительница в религиозной иерархии
Свободных; 2) Сайадина - Преподобная мать.

САЛУЗА ВТОРАЯ - третья планета Гаммы Вейпинг. После
переезда императорского двора превращена в планету-тюрьму.
Салуза Вторая является родиной Дома Коррино и вторым пунктом на
пути миграции Странников Цензунни. У Свободных сохранились
поверья, что девять их поколений были рабами на С. В.

САРДУКАР - солдат-фанатик падишаха-императора. Сардукары
воспитывались в такой жестокости, что уже к одиннадцати годам
должны были убить от шести до тринадцати человек. Основой их
военного обучения были жестокость и полное пренебрежение
собственной безопасностью, граничащие с самоубийством. С ранних
лет их учили использовать жестокость как оружие, ослабляя
противника ужасом, который они наводили. Искусство их
фехтовальщиков считалось во Вселенной вершиной мастерства; их
способность к закулисным интригам приравнивалась к умению Бене
Гессерит. Один сардукар приравнивался по своим качествам к
десяти рекрутам ландсраата. Ко времени Шаддама IV их воинская
доблесть несколько снизилась из-за их самоуверенной и циничной
манеры.

САРФА - акт отвержения от бога.

САФО - тонизирующая жидкость, добываемая из корней эказа;
употреблялась ментатами, которые считали, что она усиливает
умственную деятельность. Оставляла яркие пятна рубинового цвета
возле рта и на губах.

СБОРЩИК РОСЫ (не смешивать с собиратель росы) --
представляет собой приспособление яйцевидной формы с длиной оси
в четыре сантиметра; изготовляется из хромопластика, который
остается прозрачным в темноте и белеет на свету; поверхность
с.р. ощутимо холоднее воздуха, благодаря чему они вызывают
конденсацию водяных паров, содержащихся в воздухе, которые
оседают на с.р. в виде капелек, стекающих к корням растений.
Эти приспособления служили необходимым источником влаги для
культивируемых в низких местах планеты Арраки растений.

СВОБОДНЫЕ - свободные племена Арраки, жители пустыни,
остатки Странников Цензунни ("пираты песков" согласно
императорскому словарю).

СВОБОДНЫЕ ТОРГОВЦЫ - эвфемическое название контрабандистов.

СЕЛАМИК - имперская приемная.

СЕМУТА - второй арракинский наркотик, изготавливаемый из
обугленных остатков элаккового дерева. Действие его (описанное
как вневременной дыхательный экстаз) вызывается некими
атональными вибрациями, называемыми семутной музыкой.

СЕРВОК - часовой механизм, одно из простейших
автоматических устройств, разрешенных после Бутлерианского
джихада.

СИЛАГО - летучая мышь Арраки, приспособленная для переноса
сообщений на дальние расстояния.

СИНКЧАРТ - карта поверхности Арраки с обозначением наиболее
удобных путей передвижения между убежищами.

СИРАТ - место в О. Библии, которое описывает человеческую
жизнь как путешествие по указанному месту (сират) с раем по
правую руку, адом по левую и Ангелом смерти позади.

СИХАЙЯ - весеннее время года в пустыне Свободных. Согласно
религиозным мотивам, оно должно сопровождаться всеобщим
цветением и знаменовать собой "наступление рая".

СИРИДАР - правитель планеты.

СЛИП-ТИП - тонкий короткий нож для левой руки, часто с
отравленным лезвием. Используется в поединке под прикрытием
защитного поля.

СНАРЯД-ОХОТНИК - отравленная металлическая лента,
движущаяся на суспензоре, на небольшом расстоянии от пульта
управления; орудие убийства.

СНОАМ - аббревиатура, обозначающая трансзвездный концерн,
объединяющий различные фирмы Вселенной, контролируемый
императором и Великими домами при негласном участии Союза и
ордена Бене Гессерит.

СНУПЕР - радиоактивный разрушитель яда, действующий в
диапазоне обоняния.

СОБИРАТЕЛИ РОСЫ - работники, которые снимают росу с
растений, используя косообразные росожнейки.

СОБРАНИЕ - официальный совет вождей Свободных, свидетелей
битвы, которая должна установить вождя племени; отличать от
Совета Собраний, который собирается для обсуждения дел,
касающихся всех племен.

СОЗДАТЕЛЬ - см. Шаи-Хулуд.

СОЛАРИЙ - официальная денежная единица Империи. Четыре
столетия служила средством для обмена между Союзом, ландсраатом
и империей.

СОЮЗ КОСМИЧЕСКИЙ - один из столпов тройственного правления
после заключения Великой конвенции. Союз был второй школой
умственного и физического развития после Бене Гессерит, С
начала монополии Союза на космический межзвездный транспорт и
международные банки ведется императорское летоисчисление.

СПАЙС - см. Меланж.

СПАЙСОВАЯ ФАБРИКА - см. Песчаный краулер.

СПОТТЕР-КОНТРОЛЬ - легкий орнитоптер поисковой спайсовой
группы, обязанный вести наблюдения, контролировать и защищать
группу.

СТАННЕР - метательное оружие, заряженное стрелами,
пропитанными ядом или наркотиком; парализатор.

СТИЛСЬЮТ - плотно облегающая тело одежда на Арраки.
Изготовляется из микромногослойной ткани, снабжена фильтрами
для улавливания отходов человеческого тела. Собранная и
очищенная влага поступает по трубкам в кетчпакет.

СТИЛТЕНТ - небольшая палатка, изготовленная из
микромногослойной ткани, способная удерживать влагу,
выделяющуюся при дыхании ее обитателей.

СУБАКХ УЛ КУХАР? (как поживаете?) - приветствие Свободных.

СУБАКХ УН НАР (хорошо. А вы?) - традиционный ответ на
приветствие.

СУДЬЯ ПО ИЗМЕНЕНИЯМ - официальное лицо, назначенное высшим
Советом ландсраата и императором для наблюдения за выполнением
условий при смене владельца поместья, за соблюдением правил
капли или официальной битвы в Войне убийц. Судья подчиняется
только Высшему совету, который проводится в присутствии
императора.

СУСПЕНЗОР - вторая (низшая) ступень генераторного поля
Холцмана, потребляющая меньшее количество энергии и снижающая в
известных пределах гравитацию.

СЬЕТЧ - убежище Свободных, место, где они временно
спасаются от опасности. Поскольку Свободные жили в опасности
подолгу, этот термин стал означать любую пещеру, являющуюся
местом жительства одной из коммун.

ТАКВА - буквально: "цена свободы". Нечто, имеющее огромную
ценность. То, что божественное начало требует от смертного, и
страх, вызванный этим требованием.

ТАМПЕР - короткая палка с пружинной трещоткой на одном
конце. Ее втыкают в песок, чтобы она приманила своими звуками
Шаи-Хулуда.

ТАУ - на языке Свободных - единение членов сьетча,
усиленное потреблением спайса и особенно оргией после питья
наркотика, - полученного из Воды жизни.

ТАХАДДИ АЛ-БУРХАН - главное испытание, отказаться от
которого невозможно (потому что оно несет в себе смерть или
разрушение).

ТЛЕЛАКСУ - 1) отдаленная планета Талим, известная как центр
подготовки ментатов и лицевых танцоров. 2) Живущие на Тлелаксу
ученые, производящие аморальные опыты над человеком и его
мозгом.

Т-П - сокращенное обозначение для телепатии.

ТЬЮПИЛЕ - "планета-убежище", или, возможно, несколько
планет для Домов, поверженных империей. Их местонахождение
известно только Союзу, под чьим покровительством они находятся.

УЗУЛ - на языке Свободных - основа колонны, столп.

УЛЕМА - доктор теологии у Цензунни.

УММА - один из братства пророков (в официальной
терминологии империи - насмешливое слово, обозначающее любого
"дикаря", то есть фанатика-предсказателя).

УРОШНОР - один или несколько слов, не имеющих определенного
смысла, которые Бене Гессерит внедряют в сознание человека в
целях контроля. Услышав их, восприимчивое к ним лицо застывает
в неподвижности.

УСТНЫЙ ПРОЦЕСС - полуофициальный отчет о преступлении
против империи.

ФАЙ - водная дань, основная покупательная единица на
Арраки.

ФАУФРЕЛУШ - строгие правила классовых различий,
действовавшие внутри империи: "Место для каждого человека и
человек на своем месте".

ФЕДАЙКИНЫ - команда смерти у Свободных. Исторически: группа
людей, целью которых является служение одному делу, вплоть до
самопожертвования.

ФИКХ - см. Илм.

ФИЛЬМОКНИГА - оттиск на шигавире, используемый в обучении
мнемоническими методами.

ФРЕГАТ - самый большой космический корабль, который может
быть посажен на планету и взлететь с нее без разделения на
части.

ФРЕМКИТ - сохранившийся до наших дней костюм домашнего
производства Свободных.

ХАГАЛ - "Планета Драгоценностей" (Зет Шаовея), на которой
велись работы Шаддама I.

ХАЙ-И-И-ЙОХ! (трогай!) - клич песчаного наездника.

ХАЙЛАЙНЕР - основное транспортное судно Союза.

ХАЙР - уход в неизвестное, миграция.

ХАЙРА - путешествие-поиск.

ХАЙ Я - священное путешествие.

ХАЛЙАУТ - (наконец-то!), восклицание Свободных.

ХАРВЕСТЕР, или ХАРВЕСТЕРНАЯ ФАБРИКА - большая (от 40 до 120
метров) спайсодобывающая машина, обычно применяемая на богатых
спайсовых залежах. Часто называется краулером-гусеницей из-за
жукообразного корпуса, посаженного на гусеничные колеса.

ХАРМОНТЕП - по Ингсли - планета, получившая свое название
в честь шестой остановки Странников Цензунни. Вероятно, не
существующий ныне спутник Дельты Павониса.

ХУКМЕН - Свободный, готовый остановить песчаного червя,
используя хуки Создателя.

ХУКИ СОЗДАТЕЛЯ - крючья, используемые для пленения
Создателя, восхождения на него и управления им в путешествии.

ХЬЕРГ - временный лагерь Свободных, разбитый на открытых
песках.

ЦЕНЗУННИ - учение схизматической секты, отколовшейся от
учения Магомета (так называемый "третий Мухаммед") около 1381
Б.Г. Основные отличительные черты религии цензунни --
преобладание мистических мотивов и стремление вернуться на путь
отцов. Большинство ученых называет в качестве основателя секты
схизматиков Али Бен Охаши, но есть свидетельства, что Охаши был
лишь проповедником, излагавшим идеи своей второй жены Нисаи.

ЧАКОБЗА - так называемый "магнетический язык",
заимствованный частично из древнего бхотани джиб (джиб означает
диалект); собрание древних наречий, приспособленное для нужд
обеспечения безопасности; охотничий язык; язык наемных убийц
времен первой Войны убийц.

ЧАУМАС - см. Аумас.

ЧАУ МУРКИ - яд, добавляемый в питье.

ЧЕОПСЫ - пирамидальные шашки, девятилинейные. Перед
играющими стоит двойная задача: переместить свою королеву в
нужный ряд и взять под контроль короля противника.

ЧЕРЕМ - братство ненависти, обычно мщения.

ЧУЗУК - четвертая планета Зеты Шалиша, так называемая
"музыкальная планета", славящаяся производством музыкальных
инструментов. См. Варота.

ЧЕЛОВЕК ДЮН - тот, кто работает в открытой пустыне; охотник
за спайсом.

ШАХНАМЕ - легендарная книга Странников Цензунни.

ШАИ-ХУЛУД - песчаный червь Арраки, "Создатель", "Старик
пустыни", "Отец вечности". Произнесенное особым тоном или
написанное заглавными буквами передает самую суть верований
Свободных. Песчаный червь вырастает до огромных размеров
(отдельные экземпляры превышают 400 метров) и живет
исключительно долго, пока его не убьет один из его собратьев,
или пока не будет утоплен в воде, являющейся ядом для него.
Большая часть песков Арраки обязана своему возникновению
песчаным червям (см. также малый Создатель).

ШАДОУТ - Глубоко черпающий, почетный титул у Свободных.

ШАЙТАН - сатана.

ШИГАВИР - лист металла, отштампованный в виде листа
ползучего винограда, выращиваемого только на Салузе Второй и на
III Дельта Кайзинг. Отличается необычайно высокой прочностью на
разрыв.

ЭКАЗ - четвертая планета Альфа Центавра, рай для
скульпторов - благодаря свойству тамошних растений изменять
форму под воздействием человеческой мысли.

ЭЛАККА-НАРКОТИК - наркотик, получаемый при сжигании
элаккового дерева с планеты Эказ. В результате его действия
подавляется инстинкт самосохранения. Кожа употребляющего этот
наркотик приобретает специфический морковный цвет. Обычно его
дают гладиаторам перед битвой.

ЭРГ - лагерь Свободных.

ЭФФЕКТ ХОЛЦМАНА - отрицательное, отталкивающее поле
генератора.

Я-ПОДОБИЕ - портрет, воспроизведенный на шигавирном
аппарате, способный воспроизвести мельчайшие детали, передающие
сущность "Я".

ЯЛИ - жилище Свободных.

ЯМА ПЫЛЕВАЯ - глубокая расселина или впадина в пустыне,
наполненная пылью, так что ее невозможно отличить от окружающей
поверхности; смертельная ловушка, поскольку человек и животное
тонут, попав в нее.

Last-modified: Sun, 30 Aug 1998 07:17:47 GMT

Информация о книге:

Автор: Херберт Фрэнк

Название: 1.Дюна

Дата создания: 19:59:28 15.04.01 г.